Mortal Kombat: Icedpath
Шрифт:
— Неа, — Джакс мотнул головой. — Кэйно обложался по-крупному… эй, засранец, ты снова в дерьме! — последнее он проорал весьма разборчиво.
Ответом послужило замысловатое ругательство.
— Ты просто удрал от меня, коп! — наконец-то перешел к приличным фразам Кэйно. — Но я поймаю тебя и сдеру кожу! Заживо, слышишь?! А после подвешу ее рядом со скальпом Сони!
— Да я…
— Джакс, — Лю сдавил предплечье майора. — Он провоцирует тебя. Не возвращайся. Этот трус не заслужил битвы с тобой.
— Мы будем следовать
Но троица оставшихся Избранных уже игнорировала его, да и слова уголовника рассыпались в грязные крысы-кляксы на подходе к Мосту. Не достигая уровня спасенных. Кэйно — там, до-Моста. Они — после. Они ступили и миновали…
— Если он и сунется, Пророчица не пропустит, — произнесла Китана. — Она пропускает только избранных…
Китана сбилась. Она подошла к краю, всматриваясь в чернеющую пустоту, словно борясь с желанием позвать того, кто уже никогда не откликнется.
— Лю, это несправедливо. Почему он погиб? Он ведь совсем не похож на его брата… и он был единственным достойным моим противником, он победил меня на Смертельной Битве. А тот робот убил его. Так глупо, Лю…
(так распорядились Боги, они милостливы и добры…)
Зубы Лю Кэнга слышимо скрипнули. Почему, демоны Не-Мира подери, ему задается сей вопрос? Опять неплохо бы позвать Рэйдена — того, кто втравил их всех в этот ужасный поход, и вот — их осталось только трое…
Пускай Рэйден толкает речи и объясняет Китане гениальность Древних Богов!.. А не двадцатичетырехлетний монах-недоучка…
И все-таки… все-таки Лю радовался, что в число троих входила Китана. Саб-Зиро нравился ему, но без угрюмого молчальника они обойдутся, верно? Путь просто прибирает наименее нужных…
(ты решаешь кто нужен? Судия, светлый герой?)
К черту. Не Лю решает. Путь.
Отлично.
— Китана, — он уткнулся носом и губами в ее волосы, сладко пахнущие чем-то неясным… темным, точно фиалки. — Китана, так случилось. А нам — нужно идти. Дальше.
— Да. Я понимаю, — она разогнулась.
— Лю, Китана! — вдруг сказал Джакс. — Вы это видели?!
— Видели — что? — меланхолию — поганой метлой. Они в Не-Мире, и он жаждет крови. Всегда.
— Троица… Кэйно с роботами куда-то слиняли! Желтый чего-то поколдовал с электроникой, а потом…
— Джакс. Он не мог… э… заминировать пещеру? — произнес Лю Кэнг, полуоборачиваясь к майору.
— Почем я…
— Ложись! — лопнувшей струной взвизгнула Китана, потому что рыжий, словно выбившийся из конфорки газ столкнувшийся с искрой, пламень полыхнул по обе стороны Моста. Она успела разглядеть, как сорвался с невидимой ниточки и футбольным мячиком поскакал в никуда красивый серебристый шар, как по-инвалидски скрючился сам священный Мост…
И еще — она слышала гнусный хохот.
Не Кэйно. Кого-то неидетифицируемого. Хохот не
(она судила всех, и вот — ее гильотинировали саму… и она не простит!)
Защитники Земли припали лицами к камню, по-улиточьи зажимаясь между сталагмитами. Надеясь, что соляные выросты предохранят их от тротилового бешенства.
— Бежим, — отрывочно бросила Китана. Безумно — ведь мина Сайрэкса еще буйствовала… но это был единственный способ. Бежать. И надеяться, что Не-Миру еще не надоело играть с ними.
Она подтолкнула мужчин, ошарашенных, не врубающихся — что происходит. С потолка многотонными мечами сыпались сталактиты. Под ногами вскрывались вены трещин.
Дважды Лю и Джакс почти были придавлены здоровенными глыбами. Но запредельная скачка продолжалась немногим более минуты: из раззявившейся щели повеяло относительно свежим воздухом.
— Наверх! — скомандовала эденийская принцесса.
Лю подбросил ее, следом выбрались и они с Джаксом. Уже не видя, как Обитель-храм обращается в пепелище руин…
Бездна. Синоним. Вечности.
Три слова — красных, словно ленточки крови, вспыхивали с трансцендентной очередностью.
Он отстранился от них… потому, что существовало еще кое-что. Боль от инородного тела в груди — свидетельство, что он жив… пока. В его положении — непрерывном, бесконечном, точно блуждание кометы в космосе, падении, наверняка следовало смириться и покорно ждать конца.
Такого близкого. Такого трехмерного.
Внезапно боль разорвалась свежими гранатовыми каплями: Смоук рванул гарпун из раны. Наверное, диагностировал завершение задания. Сто процентов.
Саб-Зиро спазматически хватанул задернутый тьмой и гулом впитавшегося взрыва воздух. Полубессознательно, он искал Смоука… потому, что все еще надеялся пробудить его.
Смерть — это невысокая плата за душу.
Вместо живой руки — и вместо резинового железа, его ладоней коснулась пустота. И бездна.
— Смоук! — зов был сгустком крови.
(я — не докричался до тебя, Ледышка… поменяемся ролями?)
Друга или робота-убийцы, он желал задержать его падение… но Смоук уже исчез в тлеющей вечности. Он снова потерял его.
Навсегда, ибо секунды предсмертия Саб-Зиро истекали.
Вот и все. Это — правда.
(когда же дно? Или воистину пропасти Не-Мира бездонны и я умру от потери крови прежде, чем разобьюсь? И что тогда — Смоук обречен вечно скитаться в "Нигде"?)
Ответом на вопрос угасающего сознания был новый цепляющий удар, и Саб-Зиро померещилось, что они снова вернулись на позицию Моста… и теперь обречены повторять ритуал гарпун-взрыв-падение, запаянные
(пурпуром… и пружинами)
непрерывности. Но теперь врезавшееся в его плечо оружие — совсем небольно, что означало преагонию — было не из железа.