Морской волк
Шрифт:
— Киркенес! — вскочил наш командир БЧ-2. — Аэродром Хебуктен. Там базируются бомбардировщики, которые на Мурманск — ну, тут Саныч подробнее укажет, у него инфа есть. У нас в боекомплекте «Граниты-И» [7] новой модификации, с возможностью стрельбы по наземным целям. Причем есть резервный режим наведения, помимо спутникового: со сканированием рельефа местности, как было на «Томагавках». И наличествуют все необходимые данные по объектам «вероятного противника» — то есть по всем норвежским военно-морским базам! Конечно, за прошедшее время могло что-то поменяться, включая даже расположение взлетных полос, но не рельеф
7
«Гранит-И» — это вымысел автора.
— А почему именно Хебуктен? — спросил Бурый, рассматривая карту. — Тут я вижу с полдюжины объектов. Луостари, Алакуртти…
— Так я ж говорю, ЦУ нужно! — перебил его Три Эс. — А вот тут я с Большаковым согласен.
Все дружно взглянули на командира наших пловцов-диверсантов.
— Хебуктен, — сказал он, как гвоздь вбил. — На карту гляньте: тут подобраться удобно. Нет, если надо, мы и к любому другому пройдем, но с большим риском и за большее время. А тут — смотрите! Всего-то четыре кэмэ от точки высадки, и вот отсюда аэродром как на ладони: лазерным дальномером координаты снять — и готово. Командир БЧ-2 сказал — ему хватит!
— Положу в цель с точностью плюс-минус тридцать метров, — подтвердил Три Эс. — Для боеголовок «Гранитов» это тьфу! Если только не долговременное бетонное сооружение, каковых на аэродроме, смею предположить, нет.
— Самолеты могут быть в капонирах, — покачал головой Петрович. — И что тогда?
— А нам не самолеты в первую очередь нужны! — ответил Три Эс. — Приоритет это летный состав! Летчика или штурмана быстро не подготовить, особенно немцам, у которых вся система была заточена не на массовость, а на штучных бойцов. И если они живут, как у нас было, в «общежитии барачного типа» при аэродроме…
— Ну не было здесь тогда ни партизан, ни диверсантов! — подключился Большаков. — Потому не верится мне, что тут у немцев противодиверсионная оборона в тонусе! Скорее всего, обычная патрульно-постовая служба силами охранной дивизии — сиречь старших возрастов, для фронта негодных. Колючка, вышки, доты вокруг объектов — это по уставу положено. А вот налаженная система, чтоб и план действий готов, и егеря-волкодавы в секретах, и мобильная группа на товсь, и чтоб вся территория под контролем — сильно сомневаюсь! Да и выучка тех егерей была не чета нашей — короче, пройдем!
Все дружно закивали.
— План хороший, — говорю я. — Мы посовещались, и я решил… Это верно, что нам до официальной встречи с нашими надо показать себя ну очень хорошо — чтоб заметили и отметили. И удар по Киркенесу очень даже подходит. С одним лишь «но»: какого черта — сейчас?
Все молча смотрели, ожидая, что дальше.
— Есть тут один стратегический объект у немцев, — продолжаю я, — и такой, что реально может повлиять на весь ход войны. Никелевые рудники у Петсамо. Сколько я помню, другого источника никеля у немцев не было. А никель — это и броневая сталь, и камеры сгорания реактивных. В конце войны броня «Королевских тигров», при неподъемной толщине, была худшего качества, чем у «Тигров» обычных — даже снаряд держала хуже. А реактивные «Мессершмитты» почти не оказали влияния на ход войны в воздухе, потому что их моторы «Юмо-004» имели ресурс десять часов — сделали «двести шестьдесят вторых» довольно много, а вот боеготовных среди них мало было.
— Не выйдет, — нарушил молчание Саныч, — сил нет. Морская пехота СФ легла почти вся на Пикшуеве. А все подкрепления — под Сталинград.
— А вот тут и пригодятся наши «Граниты», — отвечаю я. — Тут уж сыграем по полной: и удар по аэродромам, и охота на транспорты — чтоб ни одна сво… носа в море высунуть не смела! Кроме того, есть у нас еще один бонус. Леня!
Встает наш гений связи и электроники:
— Ну, про «Энигму» я уже докладывал. Любые немецкие секреты читаем — на раз. Но вот еще: радиоэлектронная борьба в этой эпохе, если не на пещерном уровне, то очень близко. И вполне реально, сканируя эфир, прицельно забивать помехами только их станции. Одновременно с пеленгацией. То есть наши могут говорить свободно — а вот немцы мало того, что ни хрена не услышат и не передадут, так еще и с каждой попыткой связаться будут лишь давать нам свои координаты. Ну а если учесть, что на этом театре радиосвязь это почти все, а проводную просто по условиям местности трудно протянуть…
— То в нужный момент, — продолжаю я, — немцы утратят всякое взаимодействие. Чем они были традиционно сильны. Этого достаточно, чтобы уменьшить потребное количество сухопутных сил в сравнении с той историей? Для операции Петсамо-Киркенес-42?
— Согласен, — быстро отвечает Петрович, — но это уже вне нашей компетенции. Неизвестно, как власти нас встретят. И как послушают. Командир, все же наш ограниченный удар по Киркенесу ну очень бы помог. Для нашего авторитета — с чем придем.
— Ладно, будем думать, — соглашаюсь я. — А пока — по пункту второму. Связь и контакт с нашими.
— Так уже все решили! Как в Полярный придем…
— Гораздо раньше. Леша!
Снова вскакивает наш связист.
— В списке установленных нами абонентов эфира есть также и советские. Больше того, нами перехвачен и расшифрован ряд сообщений, которые однозначно можно классифицировать как указания штаба СФ нашим подлодкам в море. То есть мы знаем частоты, шифр и позывные. И если мы включимся…
— То сумеем, например, навести наши лодки «от лица штаба флота» на обнаруженный нами конвой, — снова нетерпеливо вмешиваюсь я. — А то у наших подводников в начале войны была большая беда: слишком тесная привязка к позициям, которые часто нарезались в стороне от путей конвоев. Метод «спускающейся завесы» и взаимодействие с разведавиацией появились лишь в конце сорок третьего.
Отличить передачу именно для лодок просто. В военно-морском флоте есть несколько установленных порядков связи. Самый распространенный — это когда принимающий абонент отвечает установленным кодовым сигналом-«квитанцией», что означает «сообщение принято без помех». Однако на ПЛ в море, у вражеского берега, где демаскировать себя крайне нежелательно, сообщение уходит в «бесквитанционном» режиме, но при этом текст обязательно повторяется дважды. Есть еще третий режим, «полного повтора», когда абонент повторяет отправителю текст так, как принял — используется редко и лишь для особо важных сообщений.
Также для связи с лодками обычно не используется шифроблокнот со сменой страниц для каждого сообщения, поскольку нет уверенности, что абонент это сообщение принял и, значит, на новую страницу перешел. Ну а любой постоянный шифр этого времени компами следующего века легко ломается.
После совещания, проходя по коридору, обнаруживаю в столовой толпу свободных от вахт. Все смотрят на стену — ага, Григорич наконец вывесил обещанный стенд «наглядной агитации». Решаю тоже оценить. Мля!!!