Морская дева

Воронов Леонид

Мама сшила мне красивое голубое платье, и в нем я пошла на вечер. Если бы ты видел, какими красивыми, веселыми и нарядными были в этот вечер наши девчонки! Мы много выступали с благодарностью к нашим учителям, сочинили сказку о нашей школьной жизни, сделали подарки, а в заключение прочитали указ о награждении учителей медалями "за справедливость". Учителя были нами довольны, и говорили, что такого хорошего выпуска еще не было. Родители накрыли нам в школе праздничные столы, мы пили шампанское, и кричали "ура" каждому учителю. Потом были танцы. В час ночи мы возложили цветы к вечному огню, и отправились к Днепру встречать рассвет. В три часа пришел катер, и мы на нем обошли вокруг острова Хортица (ну как, Миша, я правильно написала эту фразу морскими

терминами?) затем мы встретили солнышко, и новый день нашей новой жизни. Эта ночь была последней в нашем детстве. И хоть грустно думать об этом, но впереди еще длинная, длинная жизнь, и ведь жить так хорошо, правда, Миша? А мне особенно, потому что у меня есть ты, такой добрый, такой заботливый, и такой умный. Я тебе очень благодарна за все. Твои прекрасные письма учат меня многому. Мне с тобой очень интересно, и чем больше я тебя узнаю, тем ты становишься мне ближе и родней.

По поводу твоего перехода на спасатель, я думаю, что, наверное, это на много опаснее, чем на другом каком-либо судне? Береги себя.

А то, что теперь у тебя есть свой дом, просто замечательно. Да, сколько забот теперь на тебя навалилось! Но зато теперь у тебя есть собственное жилище, и ты представляешь, каким удобным будет этот дом лет через десять. Это я шучу, я очень рада за тебя, Мишенька, и когда-нибудь твой дом станет и моим домом, я постараюсь быть достойной его хозяина. А уж как кормить я тебя буду, попробуй-ка не есть. Ты когда-то говорил, что мало ешь. Кстати, я нисколько не возражаю против той "незавидной участи", которую ты мне готовишь, полной нежности, любви и постоянного "путания под ногами". Я не хочу, чтобы ты меня не замечал, я хочу, чтобы ты всегда был беспокойным, жизнерадостным, веселым, чтобы все наши дела были общими. Меня будут омрачать разлуки с тобой, когда ты будешь уходить в море, но зато как приятны будут наши встречи.

Милый мой Миша, что я скажу тебе? Ты спрашиваешь, изменилась ли я за этот год. Ну, конечно же. Ты прочти одно из моих первых писем, и последнее, и сразу поймешь, вот и весь мой ответ. Да, кстати, ты заметил, что в июне исполнилась годовщина нашего знакомства? Я нас поздравляю. Как-то на днях, после какого-то экзамена я перебрала твои письма, фотографии. Мне так было интересно их перечитывать. А помнишь, как ты в первых письмах ко мне обращался на "Вы", и письма были такие скромные, сдержанные. Знаешь, сколько у меня уже твоих писем? Двадцать шесть! Наши письма теперь стали историческими. Давай мы их сохраним, и когда-нибудь перечитаем вместе, договорились?

Мишенька, как тебе все-таки повезло. Тебе приснился этот сон. Я тоже очень хочу тебя увидеть, хотя бы во сне. Мне ты почти не снишься, или я забываю сны, когда просыпаюсь. Постарайся сфотографироваться и вышли мне фото, хоть маленькое. (Кажется, шерсть у тебя уже должна отрасти).

Достала "Бегущую по волнам", и начала читать. Раньше я не читала ее, а теперь очень хочу прочитать. Ты так интересно о ней написал, что мне даже не терпится.

Аленка передает тебе привет. Она уже приехала с Крыма, хорошо загорела, и спасибо от нее за поздравление с окончанием учебного года.

Привет от мамы. Целую тебя, твоя Катя".

"Милая Катенька! Поздравляю тебя с днем рождения! Желаю тебе всегда быть естественной, всегда быть собой. Мужественно встречать Неожиданное, не бояться Неизвестного, не упустить Несбывшееся, не сгибаться перед Неизбежным, искать и найти Желанное. Помни, Катенька, что жизнь скупа, и ничего не предлагает дважды. Желаю счастья, и сбывшихся надежд. Люблю, целую, твой Миша".

"Милая Катенька, здравствуй! Сейчас я очень раскаиваюсь в том, что послал тебе письмо, полное туманных намеков, и заставил тебя так долго ждать разгадку. Всякая загадка хороша, если ответ ждать недолго, а я заставил тебя ждать чуть ли не месяц. Я представляю, если бы ты мне прислала подобное письмо, то за этот срок я бы наверно, чокнулся от нетерпения и тревоги.

По-моему, ты чуть-чуть обиделась на меня. Конечно, после такого письма можно было ожидать чего-нибудь важного, а тут такой прозаический житейский вопрос, и тот ореол, которым я пытался окружить покупку этого дома, совсем неуместен. Я бурно раскаиваюсь, и прошу прощения, и обещаю больше так не делать. Думаю, что если это письмо придет в день твоего рождения, и если ты в этот день будешь такой веселой, как мне хочется, то мне будет легче надеяться на твое великодушие.

Катенька, я поздравляю тебя с днем рождения, только вот беда — разве можно выразить в словах все то, что мне хотелось бы тебе пожелать. Поэтому я призываю на помощь прекрасных греческих богов, пусть они будут твоими покровителями: богини судьбы — Парки — избавят твою жизнь от неприятностей, Афродита украсит ее любовью и красотой, мудрая Афина не допустит ошибок, Фортуна принесет удачу, а веселый вестник богов — Гермес — будет приносить только хорошие вести. Ну, а в будущем пусть тебе покровительствует Гера, — богиня семейного очага.

Будь я в этот день в Запорожье, я бы преподнес тебе корзину цветов, и самый большой торт, который можно найти в твоем городе. А будь я королем, я бы приказал в этот день палить из пушек, собрал бы всех бродячих музыкантов и циркачей на этот праздник, устроил бы военный парад, а вечером — карнавал с иллюминацией…

Вот какой фейерверк желаний у твоего покорного слуги.

А между тем в этом месяце есть еще несколько дат, которые достойны быть увековечены в камне. Год назад я увидел тебя, год назад я впервые влюбился, завтра исполняется ровно год, как мы с тобой познакомились, а двадцать третьего — впервые поцеловались. Вот сколько дат в этом месяце, как же тут обойтись без салюта?

Между прочим, мы сейчас тащим на буксире эсминец, на котором полно всяких орудий. Он в четыре раза больше "Зевса", весь ощетинился пушками и зенитками, имеет такой угрожающий вид, но идет за нами на привязи, как смирный ягненок. Должно быть, для него это весьма унизительно — передвигаться таким способом. Мы его буксируем в Сов. Гавань, а потом пойдем во Владивосток.

Вчера мой чертенок опять подшутил над твоим Стрельцовым. Утром после завтрака я вышел на корму, прошел до гакаборта, (кормовой борт) попрыгал на буксирном тросе, который идет к эсминцу, и собрался спускаться в машину. Вдруг на корме мощный удар, даже судно качнулось. Оборачиваюсь, а буксирного троса и нет, мало того, арка из толстой стальной трубы, на которой лежал буксир, вырвана с корнем. Если бы это случилось на пять секунд раньше, то эта арка ушла бы на дно с моим отпечатком.

А в прошлом рейсе тоже был мистический случай. Мы встретили несколько рыболовных судов, спустили шлюпку, и пошли к ним за камбалой. Шлюпка вернулась, и ее стали поднимать. Я был на шлюпочной палубе, и почему-то подумал, что она должна оборваться. Подошел к стармеху, и рассказал случай, который произошел на "Софийске", когда едва не случилось несчастье. Посоветовал убрать людей из шлюпки. Стармех стал возражать: чего ради, всегда так поднимаем. И действительно, при мне ее поднимали раза четыре. Не успел я отвернуться, слышу — бабах, готово. Никто не пострадал, "Зевс" ниже "Софийска", но из люков тотчас показались четыре перепуганные физиономии. Когда они, невредимые, уже стояли на палубе, меня разобрал такой смех, что пришлось укрыться, чтобы никого не обидеть.

А когда мы еще только собирались в этот рейс, в Петропавловске стояла чудесная погода. Мы стояли на другой стороне бухты, в военном поселке. Там на сопке стоит памятник герою войны П. Ильичеву. Я ходил его фотографировать, а потом возле него загорал. Боюсь при встрече напугать тебя своей бледной кожей.

Мы сейчас идем вдоль Курильских островов, потом пройдем пролив Лаперуза, и немного вернемся на север. Письмо я отправлю из Сов. Гавани, или из Владивостока. Теперь уже неизвестно, пойдем ли мы в полярный рейс. Признаться, я туда не так уж и рвусь. Там холодно, а мы соскучились по лету.