Морпех – победитель магов
Шрифт:
В общем, лежу я, старлей Щукин, на вершине холма Ананас.
Смотрю в прибор ночного видения на форт.
Вокруг цикады разрываются. В далекой рыбацкой деревушке брешут собаки.
Со мной два наших лучших снайпера – Ковач и Мохов. И пара стрелков для прикрытия.
Мы со снайперами считаем цели. То есть открыто расположенную живую силу противника. То есть пиратов.
У меня получается пять голов.
У Ковача – шесть.
Такая вот арифметика.
Где правда?
Переползаю к Ковачу. Смотрю с его точки. Может, кто-то под лопушком затаился? Да, правда, затаился.
Есть шестой. Маячит на вершине квадратной башни форта. Башен там, кстати, две, как доктор и обещал. Одна квадратная, а другая – круглая. И повыше. Так вот на высокой – никого. Только флаг пошевеливается под ночным бризом. А на низенькой – часовой.
Жестами распределяем со снайперами цели.
Кого положить в первую очередь, кого во вторую, а кому и до третьей пожить можно.
Смотрю на часы. Два ноль восемь. Хорошо идем.
Нажимаю кнопку на своей «Ромашке», и Баранову уходит короткий шифропакет. Дескать, все в ажуре, шеф, цели идентифицированы, готовы действовать.
Тут же получаю добро.
У снайперов ВСС – винтовка снайперская специальная «Винторез». Вы спросите, а зачем еще? Чем она лучше СВД – «Светки»?
А я отвечу: у «Винтореза» глушитель. И не простой, а интегрированный. Составляет единое конструктивное целое со стволом. Бьешь из «Винтореза», валишь духа, а остальные вообще не понимают, почему он упал. Может, сердечко прихватило?
Короче, командую снайперам «огонь».
Те спокойные, как удавы, – по лицам вижу.
Первыми Ковач с Моховым валят часовых с самой близкой к нам стороны цитадели. (Я так специально рассчитал: их остальные не видят и всполошиться, по идее, не должны.)
Вижу в прибор, как зеленые вертикальные пятна складываются в знаки вопроса и оседают на землю.
Затем настает черед оставшихся часовых. Их еще четверо.
Расчет пулемета берет на себя Ковач, а Мохов занимается праздношатающимся придурком на квадратной башне. Мохову же достается и шестой, самый дальний от нас субъект, который крутится у пристани.
Пристань эта почти так же важна для нас, как цитадель форта.
Она проброшена над отмелью мертвого кораллового рифа до его живой кромки, к глубине.
Именно к ней подойдут наши катера, чтобы забрать нас, когда все кончится.
А как же вертолеты, спросите вы?
А у вертолетов есть пассажиры поважнее. Освобожденные заложники и морпехи из сопровождающего их первого отделения. Также вертолеты обычно вывозят убитых и раненых. Но мне лично хочется верить, что таковых у нас не будет.
Я люблю верить в хорошее.
В общем, часовых перестреляли почти без приключений.
Только один пират – тот, который валандался на пристани, – не был убит наповал первой пулей, и кажется, что-то
Потом мы быстро – всем взводом – вышли на ближний рубеж.
Я спустился вместе со штурмовым отделением в цистерну.
Параллельно нашему выдвижению капитан Баранов и два десятка морпехов схоронились в северной финиковой роще.
Тут надо пояснить важное: форт «Три дерева» не имел полноценной крепостной стены. Точнее, при португальцах-то, пятьсот лет назад, стена, конечно, была. Но потом местные козопасы растащили кладку на свои курятники (а, впрочем, почему только курятники, на жилые дома тоже растащили, как я убедился очень скоро).
Народ на Сокотре хороший. Только свое свободное время очень ценит и тесать новые камни ни за что не станет… Не португальцы совсем.
В итоге вместо нормальной стены новые арабские хозяева окружили форт полутораметровой изгородью из черт знает чего.
Где-то в нее пошла глина.
Где-то сухие пальмовые листья.
Где-то коровьи кизяки. Короче, сельская община и ее мегатехнологии…
Внутрь этого, с позволения сказать, периметра попали не только круглая да квадратная башни цитадели. Не только цистерна да соленая лагуна, из которой доктор Уфимский совершил свой рекордный заплыв с подныриванием под коралловый риф, но и царица местных полей… Нет, не кукуруза, а финиковая пальма. Аж целых две плантации пальм – одна побогаче, другая поплюгавей.
Первая находилась вплотную к цистерне. А та, что поплюгавей, произрастала на юге от цитадели.
Ну а те три дерева, которые дали имя форту? Это небось тоже были пальмы?
Нет, не пальмы.
Приподнимаюсь я, значит, над краем цистерны и вижу, что сбоку от нее, из нормального, к слову, кирпича, сложена стена. А из-за нее выглядывают интеллигентные такие веточки.
Что за деревья? Абрикосы? Сливы?
Не понять. Листьев вроде как вообще нет. Видно только, что на веточках ленты развешаны. Разноцветные небось. Но в темноте точно не видно, какие. Видно только, что ленты.
Деревьев, увитых лентами, было три.
Вот именно в честь этих деревьев форт и назвали.
Возвращаюсь к диспозиции.
Я, восемь архаровцев Ачасоева и дядя Вова с пулеметом «Печенег» – в цистерне.
Баранов, доктор Уфимский, фельдшер Жерехов, переводчик Мустафа и еще двадцать морпехов – в северной пальмовой роще. То есть, в принципе, по соседству с нами.
Как по мне, половина там была – лишние. Их вообще можно было в рейд не брать.
Но – кого именно не брать? Линейное отделение Шведенко? Или «тяжелое» отделение Рытхэу? Ведь у Рытхэу в отделении и два гранатомета вместо одного, и реактивные огнеметы «Шмель», и даже АГС – автоматический станковый гранатомет!