Мороженщик

Миллер Рекс

Джинкс и Бренди вышли на улицу, сплетничая, хихикая и заигрывая с заезжей деревенщиной, в то время как машина медленно проезжала мимо бара.

Одна ему приглянулась. Он еще больше замедлил ход, быстро развернулся и проехал еще раз. Остановился. Опустил стекло и выглянул, чтобы они увидели его красивое лицо.

— Эй, милашка, — позвал он.

Подошли обе.

— Привет. Хочешь развлечься? — спросили кривые зубы.

Он не удостоил ее взглядом и обратился к напарнице.

— Привет, блондиночка. Сколько?

— Хочешь,

чтоб я составила тебе компанию? — спросила она, с подозрением заглядывая в окно.

Он улыбнулся мерзкой продажной твари и сказал:

— Да, беби, так сколько?

— А сколько бы ты дал?

— Я подумаю, — ответил он, быстро отодвигаясь внутрь машины и меняя намерение: кривозубая подружка слишком пристально разглядывала его. Хотя в парике и при слабом свете он был неузнаваем, но все же слишком много людей знали его лицо.

— Вот спасибо, — сказала та, которую звали Джинкс, одергивая короткую юбчонку и нагло охотясь за ним, пока он отъезжал. Но поняв, что он передумал окончательно, крикнула вслед: — Паршивый дешевый педераст!

Ему приглянулась еще одна, без компании. Она шла довольно быстро и была молода, но с ней оказалось непросто заговорить. Очень коротко, на ходу, она ответила:

— Да, но здесь, на месте.

Кто были эти ночные бабочки? Домашние хозяйки, надувающие по выходным своих уехавших муженьков, девочки из колледжа. Одна ночь в любом варианте. Называешь цену и получаешь все, даже мальчика или двух.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — на губах улыбка, одновременно близкая и далекая.

— Послушай. Я сейчас один и... ты понимаешь?

— Ты меня приглашаешь?

Он с облегчением вздохнул:

— Конечно. Сколько?

— Смотря чем тебе нравится заниматься.

— Вообще-то я предпочитаю разглядывать свою коллекцию эстампов. Но сейчас, пожалуй, лучше оказаться в постели и сплясать горизонтальную мамбу. Пообниматься, побрыкаться, трахнуться.

Девушка рассмеялась и открыла дверцу, разглядывая его в слабом свете автомобильной лампочки.

Он тепло улыбнулся:

— Садись.

Она села, но дверцу оставила открытой.

— Шестьдесят в рот тебя устроит? — Он вытащил деньги, но она покачала головой:

— За это сто. Я столько стою.

Он согласился:

— Я не сомневаюсь, — и выложил деньги.

Когда она заговорила, он посмотрел на ее зубы, и она напомнила ему ту, с кривыми клыками, минуту назад. Неужели у всех шлюх отвратительные зубы?

— Как тебя зовут, дорогой? Меня Таня.

Таня была молода, длиннонога, с развитым бюстом. Стройная и очень привлекательная. Ее портили только зубы.

— Таня. Какое красивое имя, — сказал он. — А меня Эр-Джи.

— Привет, Эр-Джи.

Привет, безмозглая, наглая сучка. Он наконец понял, что подспудно болело в нем, когда он разговаривал с этими шлюхами, этими потаскухами с кривыми зубами, этими

вонючими подстилками. Ники нет и никогда больше не будет.

«Я заплачу им за то, что они сделали с тобой, детка», — подумал он и сказал:

— Твое лицо напоминает мне кого-то.

— Правда? Многие говорили мне, что я похожа на одну из телеведущих, Донну Миллз.

— Да. Ты выглядишь точно, как Донна Миллз. — «Ты больше похожа на генерала Миллза, глупая шлюха», — подумал он.

— В паре кварталов отсюда есть отличное местечко, — сказала Таня. У нее был маленький слабый подбородок, который, несколько увеличиваясь при улыбке, делал ее почти хорошенькой, но только до тех пор, пока не обнажались зубы. «Иногда женский рот становится привлекательнее из-за небольшого дефекта, более открытым, проницаемым и доступным. Более уязвимым», — подумал он в соответствии со своей логикой убийцы.

— Нет, — отклонил он ее предложение, — я живу в шести кварталах отсюда. Можем поехать ко мне. Мы примем душ или ванну, как захочешь. Станем чистыми и красивыми.

Она отрицательно качнула головой:

— Я знаю замечательную темную улочку. Заверни за угол и вверх. — Она потянулась за деньгами, спрятала их и захлопнула дверцу машины.

Он завел мотор и тронулся:

— Едем ко мне, милочка.

— Я не езжу в частные дома, Эр-Джи. Давай просто завернем за угол и замечательно проведем время. Идет, красавчик?

Он продолжал ехать прямо, мягко ее уговаривая и обворожительно улыбаясь.

На ней была надета очень короткая мини-юбка из грубой бумажной ткани и блузка с низким вырезом каре, Он протянул правую руку, и его пальцы легли на внутреннюю сторону ее левого бедра.

— Эй, — ее громкий голос раздражал его, — я же просила тебя повернуть за угол. Поезжай же. Остановимся там, в тени, и я доставлю тебе удовольствие, милый.

Не спрашивая разрешения, она нажала кнопку воспроизведения на передней панели приемника. Поднялась антенна, и в машине зазвучала музыка.

— Что за ерунду передают, — сказала она, переключая радиостанции, и наконец поймала рок-музыку. Громкие звуки рванулись из усилителей, и она сразу задвигалась на сиденье в такт. — То, что надо.

Он настолько взбесился, что больше ждать не стал, а просто повернулся и с размаху ударил ее кулаком по голове. Потом еще раз. Потянулся, подтащил ближе. Сила разливалась по всем мускулам его тела. Он достал из сумки металлический предмет и вонзил в ее ухо, другой рукой возбуждая себя, не замечая, что в машине горит свет, — он даже забыл, что не выключил мотор. Наконец он извергся рядом с безжизненным телом. Мерзкая дрянь, грязная сука, шлюха, проститутка... Его брюки намокли впереди, горячее семя разлилось по сиденью. Но он продолжал гореть желанием. Ему хотелось забрать тело домой и долго терзать его, прежде чем выбросить прочь.