Мороз
Шрифт:
Солнце уже село за хребет, покрыв противоположный крутой, высокий склон долины желто-розовым закатным цветом. Словно прозрачная акварель окрасила далекие пади и распадки с бегущими вверх цепочками темного ельника с камнелавинами, ссыпающимися с скалистых отрогов, ломаной линией, отделяющей хребет от темнеющего небосвода.
Артур, вернувшись на тропу, подхватил рюкзак и почти бегом, держа теплую еще птицу под мышкой, спустился к заросшему высокой осокой озерцу. Выбрав место посуше, он затаборился и, торопясь, стал готовить
Ему было хорошо, легко и весело на душе, несмотря на то, что место было низкое, сырое и мрачное. Остатки березовых высохших стволов стояли вокруг озеринки, в высокой траве, высвечивая белизной коры наползающие туманные сумерки.
В полумраке уже, откуда-то прилетели с пронзительным тонким криком две крупные хищные птицы и стали, плавно махая большими крыльями, летать низко над густыми кустами, за озером. "Гнездо, наверное, там" - подумал Артур, и на всякий случай придвинул к себе заряженный обрез.
Но вскоре тревога улеглась, костер разгорелся ярко, кипяток клокотал в котелке, и запахло вкусно вареным мясом. "А ведь мясо у глухарей пахнет особо, ягодами" - глотая слюну, в нетерпении, охотник помешивал в котелке оструганной на конце, березовой веточкой... .
Он ел, не торопясь, чуть обжигаясь мясом, запивая бульоном. "Как это вкусно и как это здорово!" - думал он, сопя и похрустывая сухариками, обгладывая острые косточки, чмокая и чавкая от нетерпения. Наевшись, он не стал кипятить чай, а отвалившись, прилег и привычно вглядываясь в пламя костра, задумался.
"Ради таких мгновений стоит жить, - говорил он сам себе.
– Я один, вот уже десять дней... Мне тяжело, и я стал уставать. Но сегодня и сейчас, я счастлив, потому что свободен. Именно, жажда подлинной свободы, непременно почему-то связанной с одиночеством, влекли меня в леса. Здесь вольно и свободно... Воздух чист, небо над головой всегда отрыто, есть огонь костра, горы, лес, озера и река. Есть звери и птицы, которые живут, не думая о богатстве, славе и почестях...
Больше того, они все живы, так же как я, но они не думают о смерти, не задают себе нелепые вопросы, зачем они родились. Они сейчас так же, как я - часть необъятной, строгой и равнодушной природы, где идет вечная борьба межу живым и мертвым. Одни убегают, улетают, уползают, чтобы жить...Другие преследуют их, чтобы выжить...
У каждой твари своя роль в многообразии мироздания: время расти, развиваться, осваивать опыт поколений, любить, оставлять потомство, драться за жизнь вида и умирать, часто не успев состариться...
Вот и я сегодня радуюсь, весел и бодр, а вчера еще был скучен, устал и тосклив. И сегодня я думаю о своей смерти с пренебрежением, потому что все умрут, но важно, кто как проживет эту Богом данную нам жизнь..."
Что-то треснуло в камышах за озером, и Артур насторожился. "Лось,
"Мне повезло. Сама судьба привела меня в лес, и я понял, что такое свобода и счастье. Через усталость и напряжение, через страхи и бессонные ночи я пришел к осознанию гармонии и красоты в природе, и потому эту тяжкую свободу я не променяю на любые сокровища, ибо главная цель моих походов и блужданий - это не любопытство, не гордость, что я это сделал, и я это могу. Главное в этом ощущение независимости и свободы. У меня есть цель, но я могу ее поменять или даже вернуться, отменить цель...
Это все в моей власти. Я могу идти ночами, днем спать, могу свернуть налево, но сворачиваю направо. Я один, и вместе со всеми. Я возвращаюсь в мир, в город, чтобы вскоре, заскучав, вновь уйти, чтобы опять вернуться. И, если есть Бог, а он, конечно, есть, Создатель и Глава всего живого и мертвого, то, может быть, на Страшном суде..."
Тут Артур хмыкнул, иронично отмечая: "Эх, куда тебя занесло, - и продолжил, - ... то, на Страшном Суде я смогу ответить, что, хотел быть свободным и изредка был им... И Бог зачтет мне это стремление!".
Задремывая, он вспомнил чей-то афоризм: "Свобода - это ответственность за свои слова и поступки...
– Мудро!"- отметил он про себя и улыбнулся...
" В городах сейчас, люди сбиваются в кучи, пьют, играют, веселятся или тихо и обычно ложатся спать в тесных комната, под теплыми одеялами. И те, кто сбивался в кучи, тоже, когда все кончится, разбредутся и, убаюканные сладкими грёзами-соблазнами чести, богатства, известности и комфорта, заснут в закутах, не видя неба, не слыша звуков, кроме шороха города, заснут, словно умрут на время..."
Артур, будучи один, ощущал свободу реально и готов был, ради этого испытывать лишения и трудности.
"Свобода внутри человека - думал он.
– Это как инстинкт. У большинства он дремлет и только у одиночек просыпается". Артур вспомнил описание каменных мешков, в которых монахи-буддисты приходят к нирване, то есть к внутренней свободе.
"А с другой стороны, человек социально адаптирован, когда имеет возможность стать, быть свободным.
– Он вспомнил Сартра: "Хочешь быть свободным - будь им!"
И проговорив это вслух, засмеялся.
Мысли стали путаться. Он укрылся спальником и задремал, подсознанием слушая происходящее в природе, вокруг него. Из-за гор незаметно поднялась серебряным диском, осветившая все вокруг, луна. Беспокойно завозилась в камышах утка, испуганная громадной, темной тенью сохатого с молодыми еще рогами и болтающейся серьгой на шее. Он вошел в воду, потом поднял голову и застыл, вслушиваясь в тишину наступившей ночи. Капли, падая с морды, оставляли на озерной воде тонкие серебристые обручи - волны...