Моров. Том 5
Шрифт:
— Сейчас я почти слышу голос своего отца, Иван Владимирович.
— У меня нет цели читать вам нотации, Мирослава Анатольевна, — покачал головой я. — Я поднял эту тему, чтобы сказать, что прекрасно понимаю: благородное общество может вызывать самые разные эмоции. Будь у меня выбор, я бы и сам не появлялся в некоторых местах.
— Но вы все равно туда ходите, — кивнула Герасимова.
— Как говорили древние люди, положение обязывает, — развел руками я. — Однако я полагаю, что у вас все же имеется некий круг общения, в котором вам комфортно. И я уверен, что
Мирослава Анатольевна тихонько рассмеялась.
— Простите, Иван Владимирович, но вы говорите таким тоном, что это прозвучало очень смешно, — произнесла она.
— Что ж, рад, что мне удалось поднять вам настроение, — с улыбкой кивнул я. — Думаю, самое время перейти к тосту, как вы считаете?
— И он, конечно, будет за меня? — с усмешкой уточнила Герасимова, поднимая бокал.
— Что вы, Мирослава Анатольевна! — наигранно обиженно приложил ладонь к груди я. — Как можно подумать, что я скажу такую пошлость?! Я предлагаю выпить этого чудесного вина за вот эту щучью икру, которая через несколько секунд попадет нам в рот и заставит наши вкусовые сосочки чувствовать райское наслаждение!..
Герасимова не сдержала рвущегося наружу смеха, но все же взяла себя в руки и с довольной улыбкой потянулась ко мне своим бокалом.
— За щучью икру!.. — с блестящими глазами поддержала мой тост она.
Вечер в компании Мирославы Анатольевны прошел весело и интересно. Я по-настоящему отдохнул и смог расслабиться. Не знаю, как сама Герасимова, а я точно не жалел о проведенном времени.
Проводив девушку к особняку ее отца, я сел в «Коршуна».
— Домой, Иван Владимирович? — уточнил шофер.
— Домой, Сергей.
Улицы за время нашего ужина все так же подвергались снегопаду, перешедшему в настоящую пургу. Столица замерла, автомобили застыли в пробках. Сквозь белую пелену было сложно разглядеть даже огни стоящих вдоль дороги домов.
Но если к центру Москвы движение почти остановилось, то к выезду из города машины все же ехали.
Я вновь взял в руки телефон, но не успел его разблокировать.
— Иван Владимирович, тут чей-то кортеж сигналит, чтобы мы остановились, — напряженным голосом сообщил Сергей.
— Ну давайте посмотрим, кто там, — ответил я.
Разглядеть гербы на автомобилях неизвестного дворянина не представлялось возможным. В такой пурге хорошо уже то, что можно было рассмотреть огни впередиидущих машин.
Припарковавшись на обочине, Сергей доложил:
— К нам идет один человек, ваше благородие.
— Спасибо, — ответил я, обернувшись назад.
Сквозь залепленное снегом стекло угадывался лишь силуэт машины сопровождения. Шоферу докладывали в наушник, так что он передавал мне то, что видит с той стороны дружина.
Но это было не важно, потому как снег не мешал магии разглядеть пылающий резерв в семь узлов. Неизвестный мне дворянин оказался довольно сильным чародеем
Естественно, из тех, кого видел я.
Пурга никак не могла на него повлиять. Мужчина спокойно двигался к «Коршуну», а снег разлетался в стороны, натыкаясь на купол. Я использовал такое же заклинание, когда провожал Мирославу Анатольевну до крыльца.
Наконец, чародей остановился возле двери, и я дернул ручку.
— Добрый вечер, Иван Владимирович, — произнес довольным тоном незнакомец. — Благодарю, что согласились пообщаться. Погодка не располагает к прогулкам.
Забравшись в салон, он широко улыбнулся.
— Позвольте представиться, Василий Владимирович Окунев, — произнес он, протягивая мне широкую ладонь.
— Выходит, мы родственники, — усмехнулся я. — Если вы, конечно, тот самый Окунев.
— Тот самый, — кивнул гость. — Понимаю, что мое появление довольно неожиданное, и время сейчас такое, что вы можете относиться к родне предвзято. Мы не общались с вами, пока вы были неизвестны, но, поверьте, я к вам с самыми лучшими намерениями.
Его седые волосы были зачесаны назад, одет Окунев был с иголочки. Однако его холодный взгляд убийцы говорил о нем больше, чем все остальное. Передо мной сидел человек, прошедший через многие битвы.
— Я вас слушаю, Василий Владимирович, — наклонив голову, произнес я.
Он широко улыбнулся, после чего повел по воздуху рукой. Пространство беззвучно лопнуло, и в руки чародея упала большая коробка. По салону растекся запах воска.
— В древности, Иван Владимирович, чтобы сохранить доказательство чьей-то гибели, — заговорил Окунев, — использовали мед. Мы на войне тоже порой таким методом пользовались.
Он откинул крышку коробки, и я увидел застывшее в ужасе лицо.
— Это мой подарок вам, Иван Владимирович, — произнес Василий Владимирович. — Перед вами все, что осталось от Войцеха Шкупки. Чародея, который подделал ваш подарок Завьяловой. Дарю!..
Глава 2
Неожиданный подарок. Как и сама встреча, откровенно говоря.
— Вижу, вы удивлены, — произнес Окунев с довольной улыбкой. — Значит, сюрприз удался. Кстати, поздравляю с успешным излечением Панфилова и его друзей. Не многие, знаете ли, смогли бы справиться с моей разработкой.
— Так это вы автор той печати, — хмыкнул я.
— Я, — подтвердил родственник. — Надеюсь, вы не станете сейчас устраивать бой посреди столицы, желая отомстить за своих друзей?
— Вы, Василий Владимирович, атаковали своих же соотечественников, — произнес я, внимательно наблюдая за собеседником.
Его резерв постоянно находился в движении. Заготовки печатей всплывали сотнями, но чародей не спешил их проявлять, чтобы завершить заклинание. Он вообще не собирался со мной сражаться, а эта манера перебирать чары — всего лишь его обычное состояние. Доведенная до автоматизма готовность к бою. В таком случае у него должен быть просто сумасшедший контроль.