Моролинги
Шрифт:
— Да, — оживился Брубер, — но если пойти еще дальше: почему бы не предположить, что моролинги перехватывают темпороны, что они воспринимают эти частицы, как мы с вами воспринимаем видимый свет. Иными словами, моролинги видят будущее. Такое предположение противоречит современной физике?
— Будущего нет, — отрезал Цанс. — Будущее — это фикция. Когда мне говорят, что кто-то видит будущее, я советую сходить к офтальмологу.
— Почему не к психиатру? — спросил я.
— Потому что я говорю это не в издевку. Я даю дельный совет. Будущее включает
Несмотря на эту отповедь, Брубера понесло в философию:
— Имея дар предвидения, кивара шелеста листвы остались первобытным племенем. В сущности, они не получили никаких преимуществ по сравнению с остальными народами.
— Нас, остальные народы, манит неизвестность, — нравоучительно ответил Цанс. — Фатализм, даже обоснованный, в конечном итоге бесплоден…
Вернулся Вейлинг с охапкой веток. По земле он волочил какого-то зверя, держа его за хвост.
— Вот, принес на ужин, — он швырнул ящерообразного урода к нашим ногам. Урод вдруг ожил, вспрыгнул к Бруберу на колени и убежал. Второе за день нападение местных обитателей перепугало писателя до смерти.
Вейлинг свалил ветки возле кострища.
— Они не убегут? — осторожно спросил Цанс.
Я занялся костром.
28
Дуг прилетел чрез сорок пять минут. Каждый получил по влажному полотенцу, дабы вытереть комбинезоны перед тем, как влезть в салон, который Дуг «только недавно вымыл».
Мы кое-как втиснулись в четырехместный флаер.
— Рунд на базе? — спросил я.
— На базе. Полковник сказал, что сообщит нам, если он вылетит. Как тебя угораздило так навернуться?
Отвечать я не стал, Дуг не настаивал.
Всю дорогу мы молчали. Только Вейлинг несколько раз пытался полунамеками рассказать, как плохо актеры справились с ролью моролингов. Цанса он замучил вопросом, у кого южноамериканские индейцы переняли обычай курить трубку мира — у («хи-хи») индейцев-апачи или у («гы-гы») ирокезов.
Виттенгер звонил два раза, интересовался, все ли у нас в порядке.
Наконец флаер коснулся посадочной площадки «Ламонтанья», я тайком вытер со лба холодный пот. Неужели пронесло, недоумевал я.
Перед дверью в номер, отведенный для Бенедикта, толпилось несколько человек. Среди них были Рунд и охранники. Катя пробежала мимо, я заметил на ее глазах слезы.
Из номера Бенедикта вышел Виттенгер и еще один человек, которого я видел впервые.
— Пошли ко мне, — буркнул инспектор и зашел в свой номер.
— Мне нужно переодеться…
— Закрой дверь… плотнее, — оборвал он меня на полуслове. — Бенедикт мертв. Отравлен.
Я покачнулся, пол куда-то пополз, рука вовремя нащупала кровать. Я сел. Совладав с нервами, спросил:
— Как это произошло?
— Не знаю. Экспертов у меня тут
— Его отравили цианидом?
— Предположительно.
— Когда он умер?
Инспектор посмотрел на часы.
— Три — три с половиной часа назад. Ты в это время убегал от Рунда, мы тебе помогали. Тело обнаружили охранники. По их словам, со стороны казалось, что Бенедикт спит, перевернувшись на бок. На полу валялась банка из-под цитрусового сока и видеопланшет с каким-то текстом.
— Почему вы не сказали мне сразу?
— По-моему, ты и так был на взводе. Боялся, что не долетишь?
— Боялся, — признался я. — Поэтому просил вас записать наш разговор.
— Я так и понял.
— Где был яд?
Инспектор присел рядом.
— В еде или напитках, которые привез биоробот. Робот ехал через два этажа и два коридора, подсыпать яд мог кто угодно. В первую очередь — охранники. И вот что любопытно: Катя говорит, что она не заказывала для Бенедикта ничего из того, что ему привезли. Например, она заказала колу, а привезли сок, запах которого способен отбить запах миндаля.
— Банку с цитрусовым соком открыли на кухне?
— Да, Катя подтвердила, что банки подают открытыми, чтобы постояльцы не обливали соком скатерти и постели. Сок плохо отстирывается.
— Хм, как предусмотрительно! Вы говорили с Шишкой?
— Почти что нет.
— То есть?
— Она была в истерике. Обозвала меня старым идиотом. Потом пропала, ее искали по всей турбазе, но не нашли.
Никогда не видел инспектора в такой растерянности.
— Не верю, что это она, — заявил я. — Отравил охранник по приказу Рунда. Все одно к одному. Вы сказали Рунду о направленном импульсе?
— Сказал.
— А он?
— Посоветовал тебе научиться водить флаер.
— Вот сволочь! А что охранники?
— Они видели, как биоробот въехал в номер. Говорят, что ни к еде ни к напиткам не прикасались.
— Послушайте, помнится, у Бенедикта были еще какие-то таблетки. По-моему, от… — я покрутил пальцем у виска.
— Да, что-то вроде антидепрессанта, алфинон. Вот, посмотри, — он протянул мне объемистый пузырек.
— Почему он пуст?
— Капсулы на экспертизе. В пузырьке мы насчитали тридцать шесть капсул. Врач их проверяет, но вряд ли яд в них.
Я посмотрел на этикетку. Все как положено: фамилия врача — Гельман, дата выдачи — десятое июля, количество — пятьдесят штук , прием — строго один раз в стандартные сутки.
— Если яд не найдут в еде, то можно предположить, что одна из капсул была отравлена…
Инспектор вскочил и долбанул кулаком в стену. Пенопласт промялся до металлической перегородки.
— Предположить то, предположить сё… Ненавижу! Ненавижу так вести расследование. Как любитель… Если, как ты говоришь, за всем стоит Рунд, то единственное что я могу сделать, это пристрелить Рунда. Шишка поможет мне скрыться, у нее это здорово получается.