Моролинги
Шрифт:
Я проверил камеры наблюдения, объяснил инспектору, как ими пользоваться и проследовал к себе. С того момента, как у Бенедикта прорезался голос, я все записывал. В номере я прослушал часть записанного, кое-что заглушил стук вилок о тарелки, особенно под конец — когда тарелки опустели, а накладывать в них стало нечего.
От Яны пришло небольшое послание:
Привет, как ты? Моролинги не съели? Взгляни на этот файл, нашли в компьютере Корно, он его плохо расквантовал, поэтому удалось собрать. С другими расквантованными файлами прогресса никакого. Амирес рассортировал недоделанные
Яна закончила тараторить.
Я просмотрел присланный файл: тридцать два названия и имена авторов соответствующих произведений. И ничего больше.
Спроси у Брубера… А он ответит?
К счастью через час ситуация сложилась так, что Бруберу пришлось ответить.
Пока я сочинял ответное послание, ко мне в номер по очереди зашли Цанс, Вейлинг, Шишка и Брубер — все четверо с одним и тем же тайным планом: как рассветет, лететь к Городу вдвоем. Я спрашивал, а почему, собственно, они обращаются ко мне. Они отвечали, переходя на шепот: «Ну вы же сами понимаете…» — и помахивали руками, изображая цыплят с общипанными крыльями. Шишка для наглядности еще и погудела: «Уууу-жжж.» Я сказал ей, что с таким звуком — «уууу-жжж» — флаеры падают, когда срываются в штопор. Она ушла охая и жужжа, как раненая пчела.
В принципе, я взял бы всех четверых, но существовали два препятствия. Во-первых, я, как и они, не знал, где находится Город. Автопилот и карта даже на Фаоне не всегда выручают. Брубер сказал, что Город он видел, но не смотря на это штурман из него плохой.
Во-вторых, мой флаер был четырехместный, причем, строго четырехместным, то есть сзади находилось не сидение а la диван, а — как в «Мак-Ларене» — два одиночных кресла, между которыми не втиснулась бы и Яна. Правда, в отличие от «Мак-Ларена», пилотских кресел было два. Если бы вместо Брубера ко мне обратился Виттенгер, то Шишку можно было бы пристроить к нему на колени. Шишка была бы только рада. И напротив, всякая попытка соединить любых двоих из тройки Вейлинг, Цанс, Брубер, боюсь, закончилась бы потерей либо для науки, либо для виртуального бизнеса, либо для литературы.
Поразмыслив, я позвонил Бруберу и предупредил, что бы тот ждал меня в номере, один.
Закрывая за мною дверь, он высунул голову в коридор. Эта предосторожность была излишней — прежде чем постучать, я убедился, что слежки нет.
— Вы согласны? — спросил он с придыханием.
Я промедлил, вспоминая, о чем он меня просил, кроме полета к моролингам.
— Только одну поездку, — ответил я осторожно. — И с одним условием.
— Я весь превратился в слух!
— Желательно, чтобы потом вы стали словом.
— О, к этому
— Мне нужен ваш комментарий вот к этому письму…
Брубер рассматривал кадр из «Жизни и смерти Роберта Грина» долго и внимательно, словно проверяя подлинность картины. Когда он закончил, его лицо уже не было таким дружелюбным.
— Откуда у вас это письмо?
— Из почты Чарльза Корно. Он сохранил его после отправки.
Брубер заново изучил оболочку. Долгая проверка означала, что он опасается, не скопировано ли письмо из его почты.
— Это новый метод в журналистике — лазить в чужую почту?
— Корно убит. Это достаточный повод, чтобы интересоваться теми, с кем он вел переписку.
— Разве вы из полиции?
— А разве вы никогда не сталкивались с такой вещью, как журналистское расследование?
Он хлопнул в ладоши.
— Ха, как я мог забыть! Вознагражденье! М-да, каждый зарабатывает, как умеет. И не стыдно вам читать чужие письма?
— Стыдно, а что делать?
— Не читать, очевидно.
— Хорошо, это письмо будет последним. Впрочем, тут и читать-то нечего. Зачем он прислал вам этот кадр?
— Здесь нет никакого секрета. Насколько я помню, Корно готовил игру на какую-то средневековую тему. Вы, вероятно, уже выяснили, что сценарий к «Жизни и смерти Роберта Грина» писал я. Чарльза интересовало, какие ошибки допустил режиссер подбирая костюмы, декорации… Игра такая есть — найдите десять ошибок… Он почему-то решил, что я что-то смыслю в средневековых нарядах. Должны быть еще кадры, но я их, наверное стер.
— Вы ему ответили?
— Да, ответил, что не компетентен.
— Ответного письма не нашли.
— Зачем его сохранять? Разве что как признание автора в том, что он некомпетентен в средневековой истории, хотя писал сценарий на соответствующую историческую тему… Думаю, Корно поступил тактично, стерев то письмо.
— А у вас оно сохранилось?
Брубер возмутился:
— Это похоже на допрос!
— Но вы же хотите слетать к моролингам!
— Я его стер. Теперь довольны? Или есть еще вопросы?
Распечатанный «список тридцати двух» лег перед ним на стол.
— Что это? — спросил он, не прикасаясь к бумаге.
— Этот список нашли в закодированных файлах Чарльза Корно. Половина наименований вам, безусловно, знакома. Как вы полагаете, зачем Корно составил этот список?
— По-моему вы сами способны сделать вывод, — наставительно произнес Брубер. — Сюжетные компьютерные игры требуют сюжета. Корно, вероятно, вел переговоры со всеми этими авторами.
— И с вами?
— Ничего конкретного. Можно сказать, что нет. На большую часть моих произведений права принадлежат не мне.
Похоже, отбился. Я зашел с другой стороны:
— Странно, что в списке нет «Моролингов»…
— Абсолютно ничего странного. Кому принадлежат права на эту книгу написано на второй странице. В данный момент бессмысленно просить переуступить часть прав — ими уже есть кому воспользоваться.
— Откуда вы знаете, что у Корно есть ваша книга? Или хотя бы вторая страница…
Брубер готов был взвыть.
— Должна быть! Он собрал шестнадцать моих опусов, должны быть и «Моролинги». Да и какая вам разница! Ну пусть не со второй страницы он узнал… из моего локуса мог узнать, откуда угодно мог узнать, черт вас побери!