Морока
Шрифт:
Проснулся ночью Иван и говорит купцу:
Прыгай, медведь! Нам в лес пора. А я за тобой побегу, а то ты отстанешь от меня.
Купец наладился, прыгнул с полатей и ушибся животом об пол. Полежал он, очнулся, видит – ничего нету в трактире, всю торговлю гости даром поели, и того отставного солдата нету, и сам он не медведь, а опять купец, да победнее, чем был.
Стал купец искать по суду отставного солдата Ивана. А где его сыскать, когда Иван на волю ушел! Да и народ солдата везде привечает, в наказанье его не отдаст.
Пожаловался
За что ты в обиде на старого солдата?
– Да что, государь, – купец говорит, – ведь он меня в медведя обратил! Я сглупу-то и поверил, а солдат твой весь товар мой, и снедь, и напиток, как есть все гостям даром скормил и сам досыта ел.
Царь Агей посмеялся над купцом.
– Ступай, – говорит, – наживай добро сначала. Противу ума закону нету, а от глупости всегда убыток.
И захотелось тут царю – пусть солдат представит ему историю, чтобы то, чего нету, было бы как по правде. Царь-то думал: "Авось солдат не умнее меня! Раз я царь, сказкой он меня не одолеет, а я над ним посмеюся."
Велел царь Агей найти отставного солдата Ивана, где он ни есть, где попусту ни гуляет.
Услышал Иван – царь его кличет, и сей же час явился.
Я вот он, государь, – говорит. – Чего тебе?
Царь сперва велел самовар на стол поставить и чай пить велел Ивану. Налил Иван чаю в серебряную кружку, отлил из нее в блюдце и хотел было опять сесть на стул из резного дерева, да сел на табуретку. Царь тогда говорит ему:
– Ты, Иван, молодец. Слыхал я: ты купца в медведя обратил. А можешь ты и мне штуку представить, мороку какую?
Могу, государь, я привыкши, да боюсь.
Не бойся, служба, я люблю сказку-мороку.
– Знаем, – сказал Иван. – Да тут я тебе буду сказку рассказывать, а не ты мне… А который нынче час, государь?
Царь ответил:
К чему тебе час? А первый будто.
Стало быть, время! – сказал отставной солдат.
Сказал он так и вдруг воскликнул еще:
– Вода, государь, потопление! Бежим отсюдова скорей, а сказку я после тебе скажу, где сухо будет. Видишь, водополье во дворец нашло!
Не видит царь потопления, и воды нигде нету, а видит: отставной солдат тонет, захлебывается и ртом воздух поверху глотает.
Кричит ему царь:
Опомнись, служба!
Глядь, а и самому дышать уже нечем: в грудь воды набралось, и в желудке ее полно, и в кишках переливается.
Спасай меня, солдат!
Иван-солдат схватил царя:
Агей, плыви бодрей!
Поплыл царь Агей. Видит он – спереди его рыба плывет. Рыба обернулась к нему.
Не бойсь, – рыба говорит, – Агей, это я, служба твоя.
Глянул царь на себя: и он рыбой стал.
Обрадовался царь:
Теперь не утонем.
Нету, никак нет, – отвечает ему рыба Иван. – Живы будем!
Плывут они далее. Из дворца уплыли, по вольной воде плывут. И вдруг перед царем прочь пропала рыба Иван. Слышит только царь – кричит ему со стороны отставной солдат:
Эй, Агей, плыви левей, а то спереди
– Услышал царь солдата, а подумать не успел – и попал он в рыбацкую сеть. Глянул царь – и рыба Иван тут же.
Чего же теперь, служба, делать будем? – спрашивает царь.
Помирать, государь, будем.
А царю жить охота. Забился он в сети, выскочить захотел, да сеть крепка.
Вытащили рыбаки сеть наружу. Увидел царь Агей, как один рыбак схватил Ивана-рыбу, ободрал с нее ножом чешую и в котел бросил. "Ну, – подумал царь, – с меня чешую драть не будут".
Схватил рыбак рыбу, отсек ей голову и ту голову прочь забросил, а туловище в котел положил. И слышит тогда царь голос отставного солдата:
Государь ты наш батюшка, а где ж твоя голова?
Захотел царь Агей ответить солдату: "А кожа твоя где? С тебя чешую всю содрали! Чего же ты не спас меня, окаянный?" Да ни сказать, ни крикнуть царь не мог: вспомнил он – головы у него нету.
Ухватил царь руками свою голову. Тут опомнился он и озираться начал. Видит царь – сидит он во дворце, как всегда бывало, сидит на мягком стуле, а против него на табуретке отставной солдат Иван сидит и чай из блюдца пьет.
Это ты, Иван, рыбой был?
Я, государь. Кто же еще!
А кто думал, когда у меня головы не было?
Иван говорит:
Опять же я, государь. Некому было.
Вскричал тут царь на Ивана:
– Вон из моего царства иди! И чтоб духу твоего слышно не было, и чтоб люди мои не помнили тебя, а забыли!
Ушел от царя отставной солдат и чаю только полблюдца выпил. А царь Агей тотчас по всему своему царству приказал, чтоб никто не смел принимать в свой дом Ивана, отставного солдата.
Пошел Иван ходить. Куда ни придет, куда ни попросится – "Царь пускать тебя не велел", – говорят и ворот ему не отпирают.
Оплошал сперва Иван. Дошел он до своей родни – и родня его не признает: царь, дескать, не велел тебя привечать.
Пошел Иван далее. Что же там?
Просится Иван в избу ночевать:
Пусти, добрый человек.
– Пустил бы, да не велено, – хозяин говорит. – А коли пущу, так разве за сказку. Умеешь ты, нет ли, сказки рассказывать?
Подумал Иван:
Умею, пожалуй!
Пустил его крестьянин ночевать.
Рассказал ему Иван сказку. Сначала хозяин слушал без охоты: "Чего, думает, – скажет солдат! Солжет да каши попросит". Глядь – в середине сказки хозяин улыбнулся, потом задумался, а под конец сказки и вовсе себя забыл, кто он такой, – думает, что и сам он уж не мужик, а разбойник, мало того: и царь он морской, а не то просто бедный, да премудрый человек либо дурак. А ведь и нет будто ничего: сидит один отставной солдат, губами шевелит и слова бормочет. Опамятовался хозяин и просит еще сказку у солдата. Тот еще рассказал, другую сказку. На дворе уже светать начало, а солдат с хозяином спать не ложились. Иван солдат уж которую сказку говорит, а хозяин сидит напротив него и плачет отрадными слезами.