Морок
Шрифт:
— Спасибо! Садитесь, ребята. Пообедаем.
Скрипнула лавка, продавливаемая весом садящихся. Сдвинулись плотнее две табуретки.
Поначалу робко, а потом и посмелее, начали нырять ложки в общаковую кастрюлю.
— Вкусно! — Ваня аппетитно хрустел огурцом, не забывая, однако, про плов.
Потом, немного погодя, прекратил есть. Будто вспомнил о чём-то. Переглянулся с мужчинами. Опять ушёл в думки. Одна Наталья не придала значения этим выкрутасам. Видно, своего парня она хорошо изучила.
— Ну что, опять! — Сказал, едва прожевав, Олег, обратившись к Климову. — Что опять не так? Что,
— Ну так, это я… — Ваня вопросительно глянул на Вадима. — Я подумал… Ну, раз взяли… Может, сейчас к месту… Или, как народ посмотрит?
— Что, не понял? — Вадим действительно ничего не понял.
Головной заулыбался.
— Николаич, он выпить предлагает. Но тебя побаивается.
— А-а-а. — Зорин погрузил ложку в плов, отправляя не спеша содержимое в рот, неторопливо прожевал, уставившись в поддон кастрюли, и только затем поднял глаза на Ивана.
— Я не возражаю, ребята.
— О-о-о! — прорвало Климова как проколотую шину. — Сейчас я живенько всё организую!
Он соскочил, забегал, нырнул в мешки, доставая спиртное. Заметно оживился, почёсывая нос.
На столе вдруг образовались пятидесятиграммовые стопки. Ожидался пластик, а тут стопки. Ванька ответственно подошёл к теме «посидеть».
— А то я подумал… Ну, надо всяко… За знакомство. За первый наш лагерь. За красивые места, и за нас. В этих местах.
— Давай уж, наливай, балабол. — Наташка радушно шлёпнула его сзади, ниже пояса.
Все дружно засмеялись.
— А я что делаю! — Весело ответил Ваня, склонившись над очередной стопкой.
Когда, наконец, было разлито, Вадим приподнял свою чарку. Все разом замолчали, очевидно, в ожидании слов. Даже Иван, хоть и чесался его язык, всё же молча, по собачьи глядел ему в глаза. Субординацию он не смел нарушать. Первое слово за капитаном.
Вадим заговорил:
— Давайте, ребята! Выпьем за то, чтобы наш походный отдых удался на славу! Я со своей стороны, приложу всё старание, чтобы в вашей памяти остались яркие впечатления, от всего пройденного и увиденного. Давайте!
Стекло зазвенело в поочередных чоканьях. Тост состоялся.
ГЛАВА 2
Третий день в охотничьей избушке, по праву и справедливости считался отправным. Посему, лагерю предполагалось свернуться в расчётное время и покинуть гостеприимный кров. Двух дней пребывания в берёзовой рощице было более, чем достаточно, чтобы ребята пообжились и попритёрлись к лесной обстановке.
День начинался с раннего утра… Впрочем, для одного Вадима. Молодой и крепкий сон своих подопечных таёжный старожила старался не беспокоить. Потихонечку прикрывал за собой дверь, и уходил в тайгу. Раньше, бывало, по зорьке он поднимал Олега. Но это, когда они таёжили вдвоём. А сейчас Олег, вроде как, в отдыхающие, попал. Так что, пущай, спит… Вадим отходил подальше, дабы не шуметь выстрелом. Хотя знал. Ружьё, всё равно будет слышно, уйди ты хоть на пять вёрст. В тайге своя звуко-акустика.
Часа хватало, чтобы вернуться в дом не пустым. Обычно, к этому времени, всё уж были на ногах. Девчонки привычно убегали к ручью, чтобы живенько смыть свою заспанность, тормошили неподъёмного Ваню. Олег был свеж и бодр. И вставал же, поди, задолго
— Мог бы, уходя, толкнуть попутно. — Голос его звучал недовольно. — Ты же знаешь, поучаствовать никогда не отказывался.
— Знаю, Олежа! Ещё научаствуешься! Пригляд за домом нужен. Всё-таки… Женщины с нами. Ваня малоопытен, а ты… Надёжен. Как топор.
Этими словами как бы разрешилась неловкая ситуация. Потом пили чай, завтракали… Вечером у костра съедалось не всё. Недоеденное обжаренное мясцо поутру смешивалось с луком и подогревалось в подсолнечном масле на горячей печи-буржуйке. Женские руки быстро освоили этот доменный агрегат. Климов лишь отвечал за своевременную растопку.
— Хорошая вытяжка. — Ваня кивнул на топку. — Я даже дверцу не закрываю, а в доме дымом не пахнет.
— И домишко этот, и дымоход, всё здешними умельцами на совесть сделано. — Ответил Вадим. — Мой дед, ныне покойный, приложил свою руку.
После завтрака, в первый же день, Зорин показал группе, что и куда. Березняк был неплотный и нечастый. Заблудиться здесь было нельзя. Рано или поздно заканчивался ручьём, за которым уже шумел матёрый лес. Девушкам было показан черничный ягодник и лесной орех. Прогуливаясь, ребята часто хватались за мобильники. Сотовая трубка, по своим возможностям, давно шагнула вперёд, у всех были встроены фотокамеры. Только Головной отличался от остальных. Он же в поход прихватил новенький цифровик.
— Ой, давайте здесь! — Наташа была заводилой в коллективных съёмках. То и дело, она находила по её мнению, красивые места. Вадим потакал молодёжи и улыбался со всеми дружно в объектив. Места, действительно, были красивыми.
— Оставьте не потом. — Говорил он. — Ещё впереди столько мест будет.
— Отредактируем, Николаич, — щурясь, Головной снимал короткометражное видео. — Лучшее отставим. Что похуже, удалим. Ванька, ты чё там? Названиваешь кому-то?
— А-а! — Досадливо отмахнулся Климов. — Порожняк! Я так и думал, какая в тайге связь!
— Нет, ты попробуй! Попробуй, не сдавайся! — Ухмыльнулся Головной. — Тут, главное, упрямо тыкать кнопки. Через раз пробьешься.
Сказал вроде серьёзно. Но в интонации проскальзывал стёб.
— Вообще-то здесь ещё не тайга. — Заявил Вадим. — То есть, не самое горнило. Мы просто в низкой точке под сопкой. Дальше по маршруту будем подниматься, я покажу… Местечко, где сигнал появится. Оттуда ещё можно дозвониться. Правда, за качество связи не ручаюсь. А потом, ребята, места глуше пойдут… Про мобильники можете забыть. Ну… Разве что, ими фотки стряпать.
— Понял, да?! Что мастер сказал! — Крикнул Ваня Головному.
— Так и я о чём. Пробуй!
Обед и ужин проходили с весёлым галдежом у костра. Аппетитно и дразняще щекотало ноздри, проворачиваемое на прутиках, мясо подстреленной дичи. Свежий лесной воздух прямо-таки навяливал обилие слюны у голодных первопроходцев. Для полноты ощущений, закапывалась картошечка в угли. Совсем как в детстве. Об этих ностальгических мгновениях позаботился Ваня Климов. Это он, вопреки Наташкиному ворчанию, набил кармашки своего рюкзака «картофаном». А Наташка сейчас не ворчит. Знай себе, челюстями работает. Да картошку нахваливает. Иван подмигнул ей, гордясь своей находчивостью.