Морок
Шрифт:
Он взглянул Наташе в смеющееся лицо и с серьёзной миной, накособочась, сказал:
— Ну, ты больно-то не пинай…
Та прыснула вновь, сотрясая плечи и прикрывая в смущении рот. Зорин подождал, пока вокруг отсмеются, нашутятся, не без внутреннего ликования отмечая факт от проделанной работы. Затем также с улыбкой продолжил:
— Наташа, ставлю тебя ответственной заводилой в поддержании нужной атмосферы. Толкай Ваньку. Толкай, но не пинай! Вы оба — кустари разговорного жанра, вам и флаг в руки… Олег! Тебе не отставать! Разбавлять и участвовать! Где и я внесу свою
— Да-а-а!!! — Хором в три голоса проревели голоса.
— Теперь. — Вадим дипломатично перевёл взгляд на Люсю. Кричала ли она «да», он не заметил, хотя видел: смеялась со всеми… — Люся! Ты самое опасное звено в нашей цепи. В плане таком, что запросто «ручкаешься» с аномальным. Понимаешь ведь, да? Это может сослужить недобрую службу. Значит! Ощущения всякие — изжить! Не, не сможешь… Постарайся глубоко в себя их спрятать. Забыть! Вернись к нам! Стань знакомой нам Люсенькой, вставляй реплики, хихикай, участвуй! Справишься? Ты как, вообще, к моей идее относишься?
Пока он говорил, Людмила согласно кивала, а вопрос последний будто ждала.
— Вадим! Твоя идея — нет слов… Чума! Посмотри, что ты сделал! — Она с воодушевлённым смешком кивнула в сторону коллектива. — Ты зажёг вулкан! Ты расшевелил, вернул их всех. И меня тоже!
Она засмеялась, припоминая… Серебристо так засмеялась. Как раньше…
— Под кончик… Чума! Вадим, я только «за»! И, правда, чего мы трём шизу?! Долой упадничество! Да здравствует юмор и смех! Я с вами…
— Люська, ты умничка! — Вскричала Наталья, подбежала, и в порыве чувств чмокнула Люсю в щеку.
— Вот и славно! Вот и хоккейно! — С чувством удовлетворения произнёс Зорин, глянув на часы. — Настроение я поднял, а дальше сами… С усами. Не роняйте. Счас у нас десятый… До Заячьих не далеко, проскочим камни без остановок, а дальше, возможно, сделаем пятиминутку на развилке между Кривосучьем и Боготяновской просекой. Та уже ведёт на Слюдянку. Трасса так называется. По обочине либо словим попутку, либо до автобуса чешем. А там часика полтора и в посёлочке. У бабы Гали. Да?! Всё, пакуемся! Олег, Ваня — палатки! Люся, Наташа — всё остальное. Восемь минут на сборы. Поехали…
Жутко захотелось пить. Не мудрено. После таких декламаций… Теперь ясно, почему рядом с ораторами-декламаторами стоит графинчик с водой. Пока Вадим булькал из пластиковой бутылки, рядом шумно громыхали посудой, стучали, щёлкали, застёгивали… Выдёргивали, запихивали… С перекриками, с пересмешками. В общем, так как надо. Как давно, кстати, не было. А сейчас вот… Возродилось.
Вадим причмокнул увлажнёнными губами. Вода была та самая. Из тех колодцев. Вкусная. Или казавшаяся вкусной. Он поиграл бутылкой, взбалтывая содержимое. Поглядел задумчиво на пузырьки и… Усмехнулся. К чёрту измышления! Было не было, главное — есть, и пьётся с удовольствием.
— Молодцы! — Крикнул он, когда всё уж почти затолкали и по большому счёту были готовы. — Хоть секундомер включай!
Через минутку другую, перепроверив всё ли так да этак, Зорин повторил:
— Молодцы! Управились за
Он остановился напротив Люси.
— Запрещается! Говорить, вспоминать о Холме и обо всём, что с ним связано! Ещё больше запрещается грустить, молчать, уходить в думки. Повторяю! Разговор допускается ни о чём и обо всём. Лёгкий, незатейливый. Пустой. Участвуют все, так или иначе. Допускаются любые реплики: глупые, неглупые. Главное, ребята, надо связать нашу общую с вами энергетику с местами, вещами, предметами и явлениями, находящимися далеко отсюда. Находящимися дома, в быту, в семье, на работе. Но не здесь… Это главная задача! Вот. Вроде бы всё… Теперь значит так: идём не колонной как обычно, а клином, «свиньёй» как ходили на Русь немцы ещё при Александре Невском. Историю помните?
Первым раскатился смехом Олег, Ваня — на полмига позже и длиннее. Громче, раскатистей… Девочек на фоне парней слышно не стало, зато очевидны были их хохочущие лица.
— Эко вас, однако… разобрало. — С деланной строгостью, и в то же время, улыбаясь, высказал Зорин. — Даже договорить не дали…
— Николаич… Уй-ох, уморил… — Давился в смехе Олег, опустив ружьё к земле. — А с кем воюем-то? С крестоносцами?
— Да не, Голова… Крестоносцы — это мы! — В подголос смеясь товарищу, объяснил Климов. — Это мы же идём «свиньёй».
— А-а, ну да! Свинская тактика…
— А-атставить разговорчики! — По военной выправке распорядился Зорин. — Для особо одарённых… Объясняю! У нас не Чудское озеро, а мы не крестоносцы. Клин — это я в голове и вы за мной по парам. Пара — Ваня, Наташа. Пара — Олег, Люся. Если глядеть сверху, это не клин даже, клинышек. Карандашик. И делается сия канитель не для военных устрашений, а чтобы слышать друг друга. Быть плотнее, ближе. Кучнее… Ясно, нет?!
— Ясно! — Ухмыльнулся Олег, вскидывая ружьё на плечо. Вновь хмыкнул. — Свинья…
— Вот такая, стало быть, свинья! — Зорин почесал проступившую щетину. — Пока поле… Оно широко, маневренно. Идти позволяет хоть горизонталью, только это уж перебор… Задним, думаю, всё равно будет трудновато расслышать передних, тогда… Тогда замыкающей паре: Люсе, Олегу допускается общаться друг с другом. Отдельно. Только разговор чтоб был соответствующий, смотри выше… Вопросы есть?! Вопросов нет! Очень рад. Тогда за мной и с разговорами…
Тронулись тем порядком, что озвучил Вадим. Сам он как навигатор и компас в одном лице, естественно, выдвинулся первым, стараясь размерить шаг и раздозировать его таким макаром, чтобы не убежать чересчур вперёд и настроить тем самым всех на ленивый ход. Прогулочный. За Вадимом поплелись в парной спайке Иван с Наташей и следующие Олег с Люсей. Неостывшая тема крестоносцев взялась немедленно в разработку и была продолжена в Климовском креативном стиле.