Морок

Мизгулин Олег Алексеевич

— Красавцы! — Отрезюмировал Нос. — С Алтая случайно нет? Жаль… Отдыхайте гусята! Позже будем знакомиться…

Вариант «позже» недвусмысленно относился к заотбойному времяпровождению, а пока деды наказали опытным гусям, пользуясь отведённым временем, подготовить свой призыв морально ко всему и всякому, поделиться тем, что знают сами. Те, разумеется, не гнушаясь повторением материала, повторно прошлись по всем основным заповедям Казармы: от позывного до затёртого листочка с данными присутствующих здесь дедушек. Акцентировано были озвучены обязанности гуся: чутко слушать, быстро делать и НЕ ТОРМОЗИТЬ.

Это было условием выживания. А права… Откуда им быть у гусей. Впрочем, крохотное право всё же имелось. Денежные переводы от родителей или родственников не изымались. Право гуся тратить их на своё усмотрение, считалось незыблемым, как и все традиции и попиралось крайне редко. Это и многое другое, в краткой сбивчивой форме было донесено до сведения новичков. Деды, проходя мимо, откровенно посмеивались, глядя как «застаревшие на десятидневке» гуси, учат свою масть основоположенным азам. Им, гусям, более старым, были обещаны «каникулы», в то время когда старики будут знакомиться с «новыми». В превратном понимании, это отбой, только на сей раз, настоящий. Когда можно откровенно кайфовать в своих постельках, глядя, как учат службе других.

После короткой вечерней переклички, было скомандовано отбой, а немного погодя, прозвучал первый позывной. На этот раз он касался только новых гусей.

— Оди-ин! Один… Бля, где один?! Я долго буду ждать одного?!

Как и тогда, молодые растерянно скукожились, в надежде ожидая, что среагирует сосед. Переглядки затянулись, а на крик никто не побежал. В силу вступал пункт «б».

— Э, так не пойдёт… Ну-ка, подъём! Построиться всем! Резче… Резче я сказал!

Построившуюся десятку «новых», взяла на инструктаж тройка авторитетных дедов: Нос, Мирон, Змей.

— Встали смирно! Руки по швам…

Послышались глухие плотные удары. Под крепостью кулака, молодые пятились на шаг-два, и снова возвращались на линию строя. Удары были не больные, скорее условные, дабы молодой трезво уяснил: он теперь в армии, а не в деревне у бабушки.

— Кричат «один» — подрываются все! Хоть один «зашарит» — огребут все… Ясно?!

Молодые стоически подставляли грудь для очередного наставления, и, пожалуй, стали втягиваться в предлагаемую игру. Для Олега стало очевидно: стерпел раз, стерпит и второй и третий… А терпение и покорность, есть визитная карточка. Переписать её потом сложно, боязно… Да, и чревато, конечно. Всё очень просто. Каким тебя увидели, таким и запомнили.

После профилактических мер, гусей проверили на усвоение урока. Теперь на призыв «один» с кроватей слетали все без исключения, кроме «подстаревших» на неделю.

— Во-о! Другое дело… — Удовлетворённо кивали дедушки.

Новым очень быстро раздали прозвища; вобщем-то по первым впечатлениям, а некоторым — по похожести их, на «дедов» самих дедов.

— О! Это Нельсон! Один к одному… — Радостно орали, крутясь возле габаритного крепыша. — Копия! Понял, да?! Будешь — Нельсон!

Ещё бы он возражал…

Другой, маленький вояка с острыми чертами лица, напомнил им ихнего каптёрщика, вероятно еврейчика.

— Мойша! Вылитый Мойша! — Дружно восторгались сходством «старые». — Ну ка, прищурь левый глаз вот так! А-а… Ну, точно он!

Клички остальных были равновероятны и до конца не определены.

А один военный пришёл, с готовой погремухой, видимо данной ему своими сопризывниками. Он был бел лицом, с нежно молочной кожей, ещё не осквернённой бритвой, с длинными тонкими пальцами.

— Почему Пионер? — Допытывались у него о происхождении клички. — Ленина любишь?

— Не знаю. — Полудетским голоском мямлил тот. — Пацаны назвали…

— Тебе восемнадцать-то есть? Тебя в армию, с какого класса забрали? С пятого?

Как горох посыпались смешливые реплики.

— Где твой галстук, Пионер?

— Пионер без галстука, как конь без яиц…

— Да нет, какой это пионер! Их сто лет, как отменили…

— Так это последний из них…

— Ага, значит ты последний в своём роде… — Задумчиво произнёс Нос. — Ну, ничего… Не переживай! Специально для тебя, мы возродим пионерские традиции. И галстук подберём. Дело Ленина не умрёт, веришь?

Пионер, судорожно сглатывая ком в горле, кивнул.

— Пионер! Будь готов! — Заорал Мирон.

— Всегда готов! — Испуганно вскинул рукой парень, видимо изображая салют.

— Молодец! — Гордясь, похвалил его Нос, уважительно опустив руку на его плечо. — Мало нас осталось, брат, очень мало. Но мы им покажем!

Он, изобразив гнев, погрозил кулаком в сторону дальних ярусов.

— Песню то, помнишь? Нашу… Пионерскую…

— «Взвейтесь кострами»?

— Её родимую… Уважь дедушек. Спой, пожалуйста! Пробуди наши воспоминания!

— Я только один куплет помню…

— Мне бы твою память, брат! Я ни одного не помню… Давай! Валяй… Тихо-о!!! Пионер исполняет марш пионеров!

В казарме стихли разгульные голоса стариков. Все уставились на щуплую фигурку салажонка, внешне, действительно, смахивающего на пятиклассника.

— Давай, Пионер! Слушаем…

— Понеслась…

— Тихо…

Пионер робко затянул, по ходу пения прибавляя в голосе:

— Взвейтесь, кострами

Синие ночи-и!

Мы пионе-еры

Дети рабочих

Близится эра светлых годо-ов

Клич пионера: Всегда будь готов!

Клич пионера…

Он вновь глотнул в себя, и выдохнул, заканчивая:

— Всегда будь готов!

Тут же раздались оценки слушателей.

— Ништяк… Почти в точку…

— Неубедительно… Чего-то не хватает…

— Барабана не хватает! И галстука…

— Слышал? — Доверительно приобнял его Нос. — Лично мне понравилось твоё исполнение. За душу задел… Ещё б немного и слезу пустил… Но ты слышал, чё кричат войска? Без галстука, ты не пионер, а расп…яй в трусах и майке. Завтра подойдёшь к Дождю, и попросишь красной материи на галстук. Скажешь, Нос просил для пионерской организации. Понял? А сейчас, иди, отбивайся…

Нос громко обратился к своим, перекрикивая шум казармы:

— Слышь, войска! Пионеру даём отбой! Он обещал нам послезавтра исполнить марш при галстуке, маршируя! А ща, пусть спит! Никто не возражает!

Деды во мнениях были единодушны.

— Пусть спит…

— Отбой, Пионер… Про галстук не забудь…

— Давай, Пионер, марш в постельку! — Дружески подтолкнул паренька Нос.

И тут же изменился в лице, изображая комсомольскую строгость.

— Только смотри! — Он погрозил пальцем. — Будь готов!