Морок

Мизгулин Олег Алексеевич

Гуси дружно вскочили, с шумом по пути сбивая табуреты, рванули на голос.

— Во-во-во! — радостно захохотали старики, довольные зрелищем. — Уже лучше!

Головной, сидевший до этого безучастно, вдруг к стыду своему осознал, что дёрнулся тоже… Вместе со всеми… Разум заполонило жгучим гневом. Краской вспыхнули щёки. Ему казалось, что его позор наблюдали все. Как пьяный, он вышел в тамбур казармы и, кинув сигарету в рот, закурил. «Твою маму… Что это было, а?!» — Чертыхался мысленно Олег. Объяснение могло быть только одно. Это зараза… Энергетика всёобщего повиновения

коснулась и его. Рефлекс толпы, не иначе… Это, он его заставил поднять задницу с табуретки и бежать на этот грёбанный позывной. «А что будет дальше?» — Продолжал размышлять Олег. Деды наклонили их, не прибегая даже к физическому воздействию. А дальше можно влёгкую закручивать гайки. А дальше можно бить в «грудак», и не только туда… Дальше можно учить гуся жёстко, а почему, нет? Он ведь сам подписался на это, а «пресс» только усиливает страх. Даже, если салабон попытается дать в отчаянии дать сдачи, десяток дружных дедов накажут строптивца, в назидание другим… «Не-ет! — думал Головной. — Пока не поздно, надо выбираться из этой ямы!» Он решил не ждать, пока его ударит дед, а самому переть на таран. Так будет лучше! Так будет здорово!

Место для конфликта он выбрал столовую. Там были отдельные столики для гусей и соответственно для казарменных авторитетов: дедов и дембелей. Олег решил сесть за самый «элитный», стоящий в конце зала у распахнутого окна. Он опустил свой поднос именно там и услышал, как присвистнули однопризывники за «гусёвскими» столиками.

— Голова! Ты чё, охренел?! — крикнул Артур. — Ща рота придёт… Тебя уроют!

Конечно, это был определённо вызов. Но Олега понесло. Он отпустил тормоза и пошёл на безбашенный ход, как это делал не раз… В детстве… Заметно пульсировала нервная жилка на виске, сердце гулко стучало. Олег хлебнул первую ложку супа, и не почувствовал вкус.

У дедов столы тоже подразделялись. В западной части крыла обедали «взводные» старики, а в восточной — «ротные». Олег сел за столик «ротных». Те приходили попозже и с минуты на минуту должны были заявиться. Слева от него засмеялись «взводные».

— Гляди, а? — различил их голоса Олег. — Гусёнок заблудился…

Сидящий к нему Морковка, с деланным сожалением произнёс:

— Я тебе не завидую, пацан!

Обернул свою чубатую голову Дождь. Одарил улыбкой.

— Нормально, братуха, нормально…

Чего для него нормально, Олег понять не успел. В столовку лавиной вкатилась рота, наполняя помещение шумом. Ротные деды, толкаясь и галдя, неровной очередью прилипли к раздаче.

— Э-э! Повара, на… Куда исчезли, бля! Где первое, где второе, н-на…

— Э-э, бля!

— Сам э-э!

Это были старожилы части. Этой столовой, бани, клуба. Этой жизни и этой службы. Стоявшие над ними «старики» свинтили домой и, поди, давно смачивали дембельские усы в водке. А эти остались… Остались, чтоб теперь разгуляться, как те, что до них…

На шум вышли раздатчики в белой поварской униформе, тоже из старослужащих.

— Чё орём как в лесу?! — прикрикнул на отвязных сослуживцев повар. — Встаньте культурненько, не толкайтесь! Никто голодным не уйдёт!

— Жрать охота! Коча,

накладывай быстрее! Борщец погуще! Во-о!

— Э-э! А где ещё подносы? — кричали сзади. — Коча, подносов нет…

— Хер ли орать?! — кричал в ответ Коча. — Первые освободят, возьмёшь…

— Коча! Дай поднос!

— Ща дам под нос…

— Ха-ха-ха! Коча, дай Лифану под нос…

Головной уже доедал суп, когда его заметили.

— Бля-а… Глянь, кто там за нашим столом!!!

— Где? Оп-па! Не понял. Это как понимать?

Задние ощерились в усмешке.

— Толян, у вас там дембель крутой сидит. Придётся, вам за гусёвский стол идти.

— Не хрена себе!!! Это взводный гусь?! Дождь! А Дождь? — обратились к допивавшему компот каптёрщику. — Ты чё, своим гусям права объяснить не можешь?

— Метлу завяжи до делов! — вяло, но твёрдо огрызнулся Дождь. — Все, кто меня слушал, сидят как положено!

Он кивнул на притихших справа от него гусей.

— А этот… С ним сам разбирайся!

— Ни хрена себе! Ну и ну…

— Толян, я всё понял! Этот гусь «застарел»…

— Ща я ему застарею…

К Олегу приближался с подносом в руках тот самый Толян. Ноги стали ватными. Так всегда бывает, когда долго ждёшь… А вот локти… Локти, напротив, напряглись в предвкушении схватки. Внешне Олег был спокоен. Вот только второе блюдо — гречка, отчего-то не жевалась и не глоталась. Он рывками допил свой компот. На край стола опустился поднос деда.

— Э, гусина! Ты столы не попутал?! А?! — Толян вознамерился было прихватить «гусёнка» за шею, вытащить из-за стола и показательно-наглядно сопроводить его пинком до своего стойла. Пальцы уже потянулись к шее, но тут его взгляд коснулся глаз молодого. Рука опустилась, не достигнув цели. ТАК ГУСЬ НЕ СМОТРИТ. Тем не менее, продолжил речь. Громко и нарочито развязно.

— Во-он где твои хавают! — Он вытянул подбородком в сторону столов гусей. — Давай, с…бал отсюда! По первяне прощаю, а потом буду пиз…

— Завали е…ло! — Громко перебил Головной.

Он не хотел, чтобы громко, но вышло именно так. Смачная концовка «бало» прозвучало в оглушительной кладбищенской тишине. Все взгляды, мгновенно сосредоточились на нём.

— Чё-о-о?!!! — вытаращив глаза, заорал Толян. Рука бешеной стрелой метнулась к шее сидящего, но Олег вовремя сбил её предплечьем, тут же выпрямляя пружиной ноги. Одновременно с подъёмом тела выстрелил не кулаком, а основанием ладони в подбородок деда. Получилось жёстко и эффективно. Клацкнули зубы и долговязый Толян затылком опрокинулся назад. Если не повезло, то прикусил язык…

— О-о-у-ух-хф… — выдохнул зал. Секунды и оцепенение отпустило. Послышался членораздельный мат.

— Ни…уя! — К месту потянулись все, кто там был. Сжимая кулаки, подпирали деды, заранее припугивая дерзкого салабона.

— Ох…ел, да?!

— На дедушку руку поднял?!

Тело мелко задрожало в предвкушении драки. Олег схватил стульчак и бросил его под ноги передним наседающим.

— Давай, суки!!! Кто, следующий?! — яростно заорал он, пнув в зад вставшего было Толяна.

— Слышь… Ты, давай не блатуй…