Морион
Шрифт:
– Не все из них. Бейи, тебе придется задержаться еще на какое-то время.
Бейи тяжело вздохнул.
– Однажды я умру на этой работе.
– Как большинство из нас, – пробормотал Айла.
Он вращал гильзу пальцами. Дневной свет, сочащийся в щель меж занавесок, тускло отражался в латунной поверхности. Смутный холодок в желудке сменился ощущением распирающего комка льда.
5.
Распрощавшись с Бейи, Айла укрепил себя морально и поехал к родителям Хевига, радуясь хотя бы тому,
Встреча прошла предсказуемо тяжело. Разговаривал Айла в основном с матерью. Отец, крупный седеющий мужчина, отмалчивался, явно мечтая оказаться подальше от своего горя, рыдающей жены и Айлы с его расспросами.
– Я сожалею о вашей утрате, – произнес Айла, пытаясь придать голосу теплоту. Сложная задача, учитывая, что даже фраза «я только что пролил на себя кипяток» в его исполнении звучала нейтрально, как типовые объявления в аэропорту. – Расскажите мне о Хевиге. Какой он?
Несмотря на умышленное избегание слова «был», мать Хевига зашлась в бурном приступе рыданий. Айла с тоской перевел взгляд на зеленую занавеску с нарисованными на ней бледно-желтыми хризантемами. «Пожалуйся мне еще, как тяжел твой чемоданчик», – с раздражением вспомнил он Бейируса.
Наконец-то прервавшись, поток слез сразу сменился лавиной дифирамб. Хевиг был лучший сын на свете. Добрый, отзывчивый, руки золотые. Каждый день звонил родителям. В детстве был такой послушный, ел овощи, убирал свои игрушки, любил рисовать для мамы картинки. «Скорее бы это закончилось», – подумал Айла, погасив вздох. Возможно, это были лишь воспоминания идеализирующей сына матери, но Айла вспоминал широконосое симпатичное лицо, даже после смерти производящее располагающее впечатление, и в целом был не склонен сомневаться в услышанном, хотя приятный характер покойного еще более затруднял задачу найти возжелавшего его убить.
Десять минут спустя он все-таки прервал материнские откровения, мягко вклинившись:
– Послушайте… Наша основная версия на данный момент: Хевиг погиб при попытке помешать преступнику выкрасть имеющееся в доме оружие.
Мать Хевига вдруг перестала всхлипывать и послала мужу ледяной, до кишок пронзающий, взгляд.
– Говорила я тебе, не приучай мальчика к стрельбе – не доведет до добра!
– Но возможны и другие мотивы нападения, – быстро добавил Айла и безнадежно осведомился: – У вашего сына были враги? Может, он с кем-то поссорился?
Мать Хевига подняла на него возмущенный мокрый взгляд: вы что?
– Ладно, – сдался Айла. – А как у него складывались отношения с его девушкой?
Едва задав вопрос, он почувствовал, как похолодел воздух. Мать Хевига сжала губы.
– Ну, что вам сказать… конфликтов между ними не было, но…
– Но?
– Признаться, мы с мужем были разочарованы его выбором. До этого сын встречался с другими девушками. Красивыми, веселыми…
Несмотря на убежденность Айлы, что Морион вполне попадает под определение «красивая» (особенно в глазах тех, кого привлекают некоторые
– Как они познакомились?
– На охоте. Ее отец – приятель моего мужа.
– Морион просто сопровождала отца? Или тоже охотилась?
– Второе. Она прекрасно стреляет.
Айла был благодарен своему невыразительному лицу. Карьеру драматического актера с такой бедной мимикой не сделать, но в моменты, когда демонстрация эмоций сыграла бы против него, его физиономия никогда не подводила.
– Что вас насторожило в Морион?
– О, мы прекрасно к ней относились. Просто она не очень подходила нашему сыну. Она уж слишком… интровертирована. Вся в отца.
– Что для мужчины хорошо, для девушки плохо, – подал голос отец Хевига, вероятно, решив, что гендерные стереотипы стоят того, чтобы наконец высказаться.
– Хотя чего уж теперь, скажу как есть, – наморщила лоб мать Хевига. – Нам не удалось наладить с ней отношения. Она могла бы вызывать больше симпатии, приложи она усилия. Но она, по видимости, ждет, когда люди начнут за ней бегать, пытаясь сами установить с ней контакт.
В голосе матери Хевига отчетливо звучал гнев, и Айла догадался, что она далеко не впервые рассуждала о девушке сына в таком ключе.
– Как Хевиг относился к Морион? – спросил он.
– Он очень сильно ее любил.
– А она?
– Ну… он считал, что все наладится, когда появятся дети.
– Он хотел детей?
– Мечтал о них. Они с Морион пытались, но время шло, ничего не происходило. Подозреваю, у нее были какие-то проблемы и по этой части.
Айла вспомнил красные противозачаточные таблетки в прозрачном блистере, болтающиеся сейчас в нагрудном кармане его рубашки, а ранее прячущиеся в носке в глубине бельевого ящика. Зачем Морион обманывала своего парня?
Мать Хевига промокнула глаза бумажным платком. От непрерывного плача, начиная с самого утра, веки у нее раздулись и приобрели ярко-красный цвет.
– Сегодня самый страшный день в моей жизни, я очень устала. Будьте добры, давайте прервемся здесь.
– Конечно.
Она проводила его к выходу и, уже распахнув перед ним дверь, вдруг выпалила:
– Эта женщина не любила моего сына. Я никогда не прощу ее за это, никогда! Неужели она не могла найти для моего мальчика хотя бы капельку любви? Что с ней не так?!
Дверь захлопнулась, но даже сквозь нее Айла продолжал слышать, как мать Хевига снова рыдает, фактически кричит.
«Что с Морион не так? Хотел бы я знать ответ на этот вопрос», – думал Айла в машине на пути в здание СЛ.
6.
Ровно в шесть Айла был у двери кабинета Илии. Лиза отсутствовала. Учитывая раннее судебное заседание, ее могли отпустить домой пораньше. Айла коротко стукнул и вошел, застав начальника Первого отдела изнемогающим над стопкой документов. Голову он подпирал обеими руками – наверное, чтобы не рухнула под тяжестью профессиональных забот.