Мориарти
Шрифт:
— Хотелось бы знать, какие выводы вы сделали, глядя на это тело, — спросил Холмс.
— Я ведь уже всё сказал, — ответил Джонс. — Он молод, лет тридцати. С виду англичанин…
— Это всё?
— Видимо, да. Я упустил что-то важное?
— Только то, что недавно он вышел из тюрьмы. Думаю, несколько дней тому назад. Он отсидел большой срок. Перед смертью пил херес. Вот здесь пятно крови. А это — не кровь. Чрезвычайно любопытно.
— Откуда вы знаете, что он был в тюрьме?
— Мне казалось, что вы и сами сообразите. Вы наверняка видели людей с выбеленной
— Что тут важного?
— Вы невнимательно смотрите, мой дорогой инспектор Джонс. Отбрасываете то, что для вашего расследования как будто не важно, но забываете, что выявить истину помогают самые незначительные мелочи. Здесь нам больше делать нечего. Едем в Хэмуорт-Хилл.
По дороге в Северный Лондон инспектор Джонс хранил суровое молчание. Наконец мы остановились у тихой улочки, на которой шеренгой располагались шесть домов, все похожие друг на друга, выстроенные в классическом стиле — кирпич и белая штукатурка, вход чуть отстоит от дороги, переднюю дверь обрамляют две колонны. Абернетти жили на краю этого маленького квартала, как и сказал Джонс, и я сразу увидел, что их дом переживает упадок и молит о ремонте — краска на фасаде облупилась, штукатурка растрескалась, окна потускнели.
— Не кажется ли вам странным, Ватсон, — заметил Холмс, — что взломщик остановил свой выбор на таком доме?
— Именно об этом я и подумал. Невооружённым глазом видно, что жильцы — люди небогатые.
— Не забывайте, что дело было ночью, — буркнул Джонс. Он стоял, прислонившись к коляске, пунцовый, будто повторная поездка сюда стоила ему немалых усилий и изрядно его утомила. — Это приличная улица в фешенебельном районе, и, вполне возможно, под покровом темноты дом выглядел не менее привлекательно, чем его соседи. Мало того, ведь взломщик кроме дома шесть побывал ещё в домах один и пять.
— Помню, вы сказали, что в доме один живёт миссис Вебстер. Давайте с неё и начнём.
— Не с Абернетти?
— Встречу с четой Абернетти мы оставим на десерт.
Итак, мы направили стопы к дому пожилой вдовы, Корделии Вебстер. Эта невысокая женщина крепкого помола встретила нас довольно бурно и излучала энергию с первой минуты, пока открывала нам дверь и приглашала в свою уютную гостиную. Было ясно, что после смерти мужа она ведёт уединённый образ жизни, и кража со взломом, а тем более смерть по соседству для неё — заметное развлечение.
— Я сначала и не поверила, что у меня что-то пропало, — объяснила она. — Ночью ничего не слышала, а когда наутро пришёл полицейский, думаю, это он что-то перепутал.
— Задняя дверь была распахнута, — внёс ясность Джонс. — А во дворике я увидел следы, те же самые, что у Абернетти.
— Я сразу решила, что он позарился на мои украшения, — продолжала миссис Вебстер. — У меня в спальне маленький сейф.
— Не сомневаюсь, что для вас она представляла ценность.
— Вы правы, мистер Холмс. В день юбилея королевы мы с мужем отправились в собор Святого Павла и видели праздничную процессию с участием Её Величества. Она — пример для всех нас! Мне легче нести бремя моей потери, когда я думаю, что боль вдовства я делю с королевой.
— Ваш муж скончался недавно?
— В прошлом году. Туберкулёз. Скажу вам, что миссис Абернетти проявила ко мне неслыханную доброту. После похорон она не оставляла меня ни на минуту. Я была совершенно потеряна — можете себе представить, — и она ухаживала за мной. Готовила. Сидела со мной. Откликалась на все мои просьбы. Хотя она и её муж точно так же проявили себя по отношению к пожилой миссис Бриггс. Таких заботливых людей ещё надо поискать.
— Насколько я знаю, миссис Бриггс — ваша прежняя соседка?
— Да. Наняла Абернетти именно она. Миссис Абернетти была у неё сиделкой, а мистер Абернетти выполнял все обязанности по дому. Так они здесь и поселились. Мы с миссис Бриггс дружили, и она мне не раз говорила, как этой чете благодарна. Богатой Матильда Бриггс не была. Муж её работал в городском магистрате, заместителем помощника судьи. Он умер в восемьдесят три или восемьдесят четыре года, оставив её совершенно одну.
— Детей не было?
— Своих нет. У сестры был сын, погиб в Афганистане. Он был солдатом.
— Сколько ему было лет?
— Когда умер — не больше двадцати. Я никогда его не видела, а бедная Матильда, когда о нём вспоминала, страшно расстраивалась. Мальчик был единственным родственником, но она даже его фото держала подальше от своих глаз. Оказалось, что на исходе жизни у неё нет никого, кому можно оставить дом, вот она и передала его Абернетти — отблагодарить за долгую службу. Щедрый дар, что говорить.
— Вас это удивило?
— Вовсе нет. Она мне говорила, что Абернетти с ней это обсудили, и ясно дала понять — таково её решение. Оставшиеся деньги она передала нашей церкви, а дом завещала им.
— Вы нам очень помогли, миссис Вебстер, многое прояснили, — поблагодарил Холмс. Он протянул руку, и Джонс дал ему фигурку, которую захватил с собой. — Кстати, вы уверены, что эта — ваша? Они ведь совершенно одинаковые.
— Уверена, конечно. Сомнений нет. Я её как-то уронила, когда уборку делала, она здорово разбилась. Мой муж как следует потрудился, пока её собирал и склеивал — знал, как я её люблю.
— Он мог купить вам новую.
— Нет, это было бы не то. А так он для меня постарался.
Оставалось осмотреть заднюю дверь, через которую проник взломщик, что мы и сделали. Джонс показал нам следы ног на клумбе, которые всё ещё были хорошо видны. Холмс осмотрел их, потом переключил внимание на вскрытый замок.
— Наверное, было много шума, — предположил он и повернулся к миссис Вебстер, которая стояла рядом и жаждала ответить на любые дальнейшие вопросы. — Вы совсем ничего не слышали?