Море волнуется раз...
Шрифт:
Не знаю, сколько я так просидела, загипнотизированная прибоем, только очнулась от своего подобия транса как-то внезапно. Как будто кто-то тряхнул за плечо. Медленно поднялась и, отряхивая зад, вернулась к своим спутникам.
— Ты поймешь, что надо делать, внучка, — шепнула мне на ухо Кали, напутственно приобняв за плечи.
Я действительно поняла. В пещере было светло — лучи восходящего солнца проникали в многочисленные щели потолка и стен. Я бы испугалась, что вся эта груда земли и камня обрушится мне на голову, будь я в своем мире. Больше того, я бы просто
Но когда тайник открылся, вместо ожерелья там лежала сложенный вчетверо листо бумаги. Записка?
Еще не до конца понимая, что это значит, я развернула ее: "Вот ты и попалась, беглая маленькая марена, дочь отступницы. Хочешь обратно свое ожерелье? Пойдешь с моим человеком, как миленькая. Аарин Икиель".
— Ну, здравствуй, Николетта, — неожиданно прозвучал низкий приятный голос за моей спиной.
Я резко обернулась. В пещеру неторопливо вошел человек и остановился в пятне света, чтобы я могла получше его рассмотреть. Сомнений у меня не возникло, только руки похолодели. Передо мной стоял Ловец.
Только вот он и был мужчиной из моих снов.
Ловец
Лилит еще раз тяжело вздохнула, поворачивая ключ в замке зажигания. Машина захрипела, фыркнула, но завелась.
— Ты знаешь, что это было? — подняв на меня взгляд, тихо спросил Алекс.
— Догадываюсь, — процедил я сквозь зубы.
— И? — не дождавшись продолжения, уточнил вампир.
— Если твою случайную подружку звали Эллара, то в кулоне заключена последняя в нашем мире энергия любви…
Слова, произнесенные надтреснутым голосом старухи повисли в воздухе. Алекс застыл, ни в силах произнести ни слова, но мы с пириткой даже в темноте салона пикапа прекрасно увидели, как он медленно и очень осторожно кивнул.
— …ь, — выругалвсь старуха, снова откинувшись на спинку сиденья.
Мне показалось, что ведьма пытается унять дрожь в руках. Я знал эту историю — она была еще одним звеном той же цепочки, что и мое собственное проклятье.
Но вообще, я всегда считал это не больше, чем сказочкой для тех, кто боится взглянуть правде в глаза. Якобы, одной марен (в разных версиях фигурировали эльфийки, невинные человеческие девы и даже лесные нимфы — что уж совсем ерунда, их осталось-то всего ничего и самой младшей Лилит годится в дочери) удалось сохранить любовь своего сердца. Как неизвестной женщине удалось законсервировать энергию этого немаловажного чувства, никто не уточнял, поэтому информация ни у одного здравомыслящего человека доверия не вызывала.
А вот у окончательно поехавшего эльфа, видимо, вызвала! Не потому ли Икиель так рвался найти Николетту? Скольких он разослал на ее поиски? И главное — зачем? Ответ напрашивался сам собой — уничтожить. Такие, как он, не способны создавать, только разрушать. А от следующей мысли меня прошиб холодный пот и я резко повернулся к Лилит:
— Как ты считаешь, глава эльфийского преступного Клана обладает достаточной силой, чтобы сломать защиту
Пиритка мгновенно побледнела:
— Думаешь, Летту на берегу ждет ловушка?
— Предполагаю, — кивнул я. — Если он знает достаточно много, чтобы организовать поиск марены в другом мире, и имеет для этого возможности, что помешало ему взломать тайник и выкрасть ожерелье, дающее ей хотя бы право на защиту Океана. Подослать кого-нибудь из своих убийц туда — еще проще!..
— Ты один из них, вообще-то, — негромко напомнил Алекс.
— Праматерь приказала мне привести девчонку к ней, — веско напомнил я, глядя в поблескивающие в темноте глаза вампира. — А ее слово для меня приоритетней задания какого-то остроухого.
— Пристегивайтесь, — неожиданно резко бросила Лилит, снова заводя незаметно заглохший мотор. — Мы должны успеть первыми. И постарайтесь не загадить мне салон!
Машина, несмотря на хорошую ровную дорогу, стучала и гремела так, что оставалось загадкой, как она до сих пор не развалилась. На приборную панель я перестал смотреть, когда стрелка спидометра перевалила цифру сто пятьдесят. Пиритка выжимала из старенького пикапа все, но чувство, что мы безнадежно опаздываем, меня не покидало.
Дураку ясно, что раз она была у князя-колдуна, без провожатых он ее не отпустил. Но кто сможет защитить маленькую глупую марену в нашем страшном мире, забывшем о любви? Тряхнув головой, я прогнал неуместные мысли и посмотрел в окно.
С бешеной скоростью менялась природа, небо начало светлеть, а к тому моменту, когда за очередным поворотом показалось море, из-за горизонта показался край восходящего солнца.
— Как найти этот темный тайник? — покосившись на сосредоточенную на дороге старуху, наконец, догадался спросить я. — Что это место вообще из себя представляет?
Лилит молчала так долго, что я заподозрил, что легендарное место, где марены прощаются с бессмертием, мне придется искать самостоятельно по принципу "пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что". Но ведьма, вписавшись в очередной крутой поворот, немного сбросила скорость и покосилась на меня.
— Там пещера, — бросила она, осторожно сворачивая с дороги и съезжая по крутому склону. — Внутри я не была, издалека видела. Вроде, никаких заклинаний на входе нет, да и тебе-то без разницы… тебя по праву крови пропустят…
Я задумчиво кивнул и, опустив стекло, вдохнул соленый ветер, в отличие от того, к которому я привык, пропитанный солнцем даже в этот предутренний час. Пиритка поежилась и скривилась, но закрыть окно не потребовала.
Вампир оживился, видимо, поняв, что ни в чем обвинять его не собираются, и повернулся к ведьме, решившись задать вопрос, мучавший его последний час:
— Лилит, и что мне теперь делать с этой… вашей энергией?
Старуха хмыкнула.
— Вообще-то, это хороший вопрос, — помолчал и добавила: — на который я понятия не имею, что ответить. Надо посоветоваться с Кали — взаимодействие стихий по ее части. Но совершенно точно могу сказать, что мы ничего с ней сделать не сможем. Если Ловец прав и я не ошибаюсь в своих выводах, использовать ее по назначению, то есть вплести ее на место в мировой узор стихий сможет только Николетта.