Море внутри
Шрифт:
Королева Игрейна зарыдала, губы и руки ее затряслись.
– Не забирай его от меня! – молила она.
Но колдун был непреклонен.
Артур, почувствовав горе матери, кинулся к ней в объятия, которые она согласилась разжать только после долгих уговоров, вряд ли слыша и понимая половину слов, обрушенных на нее волшебником.
В конце концов подействовало то, что сказал Утер.
– Я обещал Мерлину, – проскрипел он, белый от ярости и расстройства,
Моргана тихонечко стояла в сторонке, пытаясь понять, расстроена она или рада. Вроде, рада, ведь мечтала избавиться от брата. А вроде и нет, ведь Артур славный малыш, и ей необязательно его ненавидеть. Она могла бы играть с ним, умиляться его полуденным улыбкам, расти с ним вместе, приглядывая, чтобы никто его не обижал. А он бы слушался ее во всем, и со временем, когда он наденет корону, любимая сестрица стала бы его доверенным советчиком, он бы шагу не мог без нее ступить, и она бы распоряжалась всем королевством. Но Артура забирают, и этому уже не бывать. Грустно.
Но как тихо ни стояла она под лиловым плащом сумерек, мечась между радостью и печалью, Мерлин ее заметил.
Сначала скользнул таким взглядом, будто она была на одном берегу широкой реки, а волшебник – на другом. Затем взгляд переменился, заострился, похолодел. Река вздыбилась льдом.
– Отправьте девочку подальше отсюда, – произнес он тоном таким жестким и приказным, какого Моргана от него и не слышала. – Отдайте ее на воспитание к христианам.
Королева в ужасе застонала:
– О, черное сердце! Он хочет лишить меня обоих детей.
Волшебник все еще смотрел на Моргану с мрачной задумчивостью и что-то бормотал себе под нос. Девочка неуютно поежилась. В чем он ее винит? Зачем хочет отослать?
– Я никуда не поеду! – Она топнула ногой. – Не хочу к христианам! Слышишь меня, злой колдун?
Мерлин не ответил, обернулся к тяжело молчащему королю и надрывно всхлипывающей королеве, многозначительно произнес:
– Поверьте мне, мой лорд и моя госпожа. И поступите так, как я вам советую.
И Моргана почуяла в его словах, помимо значительности и обычной силы убеждения, что-то еще, густое, вязкое, жаркое, липкое… Мерлин залил свой голос королю с королевой в уши, словно кипящую смолу. Залепил им своею волей рты.
Артур отправился к чужим людям, Моргана – в чужую страну.
– Benedictus es in firmamento caeli
et laudabllis el gloriosus in saecula…
«Я научусь твоему мастерству,
– Amen.
«Почки гилеадовые носят с собою для утешения сердца после утраты любви… А боярышника никогда не тронь, оставь расти. Уничтожение его сулит потери денег, смерти детей и скота».
«Ягоды голубца болотного приносят удачу на охоте и стерегут от хищного зверя в лесу», – читает Моргана в старом-старом, дряхлом-предряхлом, рассыпающемся в пальцах свитке и запирает слова в шкатулку памяти.
Стены монастыря высоки, чтобы мышки-монашки через них не перелезли. Но у привратника маслянистый взгляд, оставляющий на коже липкие следы. И Моргана это видит.
«Для возбуждения мужской страсти истолки корня любистока две части, мандрагоры три части, семени Сезама одну часть, а также тысячелистника», – советует ей свиток.
Нужные книги достать непросто, и стоят они очень дорого.
«Бессмертника, татарника, загульника, златырника бери, по дороге обратно ни с кем не говори…»
– Что было твое, станет мое. Твой кошель ко мне перейдет, твоя казна за мной пойдет, катится в мой карман серебро, катится злато, была бедна, стала богата.
Не все заклинания срабатывают, много пустых развелось, в которых лишь слова звенят, не монеты.
«Заплети на вервии девять узлов, сидя на перекрестке трех дорог…»
Так-то лучше.
Моргана заплетает узлы и собирает чужие монеты, все больше и больше. Деньги и книги приходится прятать в келье, но в монастыре трудно укрыться от соглядатаев.
«Возьми собранные во второй четверти луны от полудня до заката аронии цветки, высуши и завари в четырех водах, после чего разлей, крутясь посолонь, в местах, где потребен тебе оберег. Делая это, повторяй…»
– Если ты, вор, в это место войдешь, ничего не найдешь иль погибель найдешь.
«Заклинания призыва духов Защиты произноси, обернувшись лицом на восток в час появления солнца. И гвир ин эрбин и бид…»
– Матушка-настоятельница, а я вам говорю, что она бегает куда-то на рассвете, еще до заутренней! Эта девчонка ведьма. Брось ее в огонь, она не сгорит. Брось ее в воду, она не потонет!
– Сестра Лионесса, она дочка заморского короля. Мы не можем ее жечь или топить, за ее пребывание в наших стенах щедро платят.
Конец ознакомительного фрагмента.