Море огня
Шрифт:
— О чем она говорит? — растерянно проговорил Генри.
— Понятия не имею. Но, зная твою дочь, не сомневаюсь, что сейчас она приступит к объяснениям и все нам растолкует.
Миранда вздернула подбородок.
— А я и не собираюсь этого делать.
— Пожалуйста, просвети нас, — Джек и не старался скрыть издевку, — вдруг знания помогут мне в следующий раз, когда я буду ставить этот, как ты говорила, фарс?
Миранда откликнулась на это слишком сладкой улыбкой.
— Я просто сделала обобщение, основываясь на некоторых
Джек поднял бровь золотого цвета.
— Каких, например?
— Во-первых, очевидно, что вы были хорошо знакомы, вернее, были друзьями. Как это, папа, ты мог не знать о том, что он — пират?
Генри хотел что-то сказать, но Миранда не дала ему.
— Слишком нелогично было бы это даже предполагать. Таким образом, меня похитили из моего собственного дома, а мой отец даже ничего не предпринял, чтобы помешать этому, — тут она встретилась взглядом с Джеком, — хотя сначала я поверила в то, что его связали.
Джек слегка поклонился, чтобы приветствовать ее умозаключение.
— Однако, учитывая все обстоятельства, я пришла к выводу, что это была ложь.
— А что еще? — Джек восхищался тем, как она раскрыла обман, несмотря на то, что она держала его на мушке.
— Выкуп, например. Сначала его должны были получить в бухте, затем это оказалось не так. Ты совсем не стремился его получить. Не думаю, что так обстояло бы дело в настоящем похищении. Ты также был слишком озабочен моим благополучием. Хотя у меня не было никакого опыта общения с пиратами, но я сильно сомневаюсь, что ты и твои люди — мои единственные знакомцы — так тряслись бы надо мной и так обо мне заботились, если бы меня похитили из-за денег.
— А что, если я переживал из-за того, чтобы сберечь свои деньги?
— Я думала об этом, особенно после того, как мы сово… занимались любовью, ты был так рассеян.
— Кровь Христова! Вовсе нет!
Джек вскочил с кровати, не обращая внимания на пистолет. Как она, черт возьми, решается об этом говорить?
Миранда только пожала плечами.
— Мне так показалось.
— Ты видишь, что я пережил? — Он обратился к Генри, который все еще сидел на кровати.
— Мне кажется, что вы вдвоем заставили меня многое пережить.
— Миранда, я же твой отец.
— Именно поэтому мне сейчас так больно. Все эти годы, пока я жила в Англии, я воображала, что ты меня любишь и ждешь.
— Я очень люблю тебя. Очень. — Генри тоже вскочил, и сейчас они с Джеком стояли рядом. — Я просто не мог смириться с тем, что ты узнаешь правду обо мне.
— Что ты с пиратом заодно?
— Джек, проклятье, зачем ты ей все рассказал?
— Ничего я ей не говорил, — Джек скрестил руки на груди. — Ты еще не понял, что твоя дочь все и всегда знает? Особенно когда подслушивает у двери. Видимо, самое существенное сейчас то, что ты собираешься делать?
— Я еще не решила, — Миранда подумала: как жаль, что у нее нет времени спокойно во всем разобраться. В одном она
— Если бы ты через замочную скважину слушала внимательно, то знала бы, что не я это предложил.
Она так себя вела, как будто быть его женой было самой незавидной долей на свете.
— Вот и хорошо, потому что этого не будет, хотя, быть может, это и было бы справедливым наказанием.
— Пиратов обычно вешают, а не держат в неволе.
Сказав эти слова, Джек тут же пожалел об этом, потому что краска отхлынула от ее лица. Несмотря на оружие и на то, что она рассматривала брак с ним как кару с небес, он не хотел ее обижать. Да и, кроме того, он считал, что у нее есть право чувствовать нечто подобное после того, что она испытала. Он только сожалел, что сам так сильно увяз в этой истории. Особенно теперь, когда Генри вошел в роль разъяренного отца.
— Я все-таки думаю, что брак — наилучшее решение. Это единственный путь, чтобы исправить зло, которое причинил тебе Джек. — Генри зашлепал босыми ногами к окну.
— Нельзя сказать, что вся вина лежит на капитане Блэкстоуне. — Миранда была очень сердита, но она хотела быть честной до конца.
— На ком же еще? Я полностью ее признаю, — настаивал Джек. Не мог же он допустить, чтобы Миранда еще брала на себя ответственность.
— Эти споры никуда нас не приведут, — Генри умоляюще сложил руки, обращаясь к дочери. — Я хочу тебе только добра. И я хочу знать, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?
Миранда открыла рот, чтобы ответить, но остановилась, потому что на самом деле она еще не знала, что ей сказать. Но тут внизу раздался стук во входную дверь. Она повернулась на каблуках и в этот момент почувствовала, что пистолет испарился из ее рук.
— Он тебе больше не понадобится, — пояснил Джек, засовывая его за пояс.
— Какого черта, кто это может быть? Генри вышел в коридор и перегнулся через поручень.
— Только Шрам знает, где я, и он бы не пришел, если бы что-нибудь не случилось, — сказал ему Джек и сбежал с лестницы. Он хотел добраться до двери, пока шум не разбудил весь дом. Он как раз спускался с последних ступенек, как из своей комнаты показалась Клоэ.
— В чем дело? Что за шум? — бормотала негритянка, шаркая к парадному входу. — Все мертвецы проснутся.
— Тебе не нужно это брать в голову, — сказал Джек, слегка обняв ее за плечи и отодвигая от двери. — Отправляйся-ка спать.
— Ну-ну, масса Джек. Надо было мне, старой, и самой догадаться, что без вас тут не обошлось, — ответила она, направляясь обратно к себе.
Джек распахнул дверь на террасу, пробежал по ней, выскочил на деревянное крыльцо, отворил входную дверь и рывком втащил Шрама, да так быстро, что лицо его как бы застыло.
— Ты что? Что ты стучишь как сумасшедший? Разве я не сказал тебе, что мы должны буквально проползти к дому Чадвика?