Море огня

Дорсей Кристина

— Капитан, ты ничего ей не сделаешь? Правда?

Джек от досады закрыл глаза и постарался успокоиться. Его помощник просто с ума сошел. Уж Фин-то знает, что он ни на кого никогда не поднимал руку, кроме как в бою. Тем более на женщину! Но Фин почему-то воображает, что эту чертовку надо охранять от него. Проклятье, эта девица встает между ним и его командой.

— Не сделаю.

— Честное слово пирата?

— Фин!!!

Джек развернулся к рулевому, но тот выскочил за дверь.

— Не следует кричать на него. Он же только пытался…

— Я

прекрасно понимаю, что он делал. И мне совершенно не нужны советы, как мне обращаться со своими людьми и добиваться повиновения.

Кровь Христова! Когда он находится рядом с ней, то никак не может удержаться от крика.

— Как скажете, капитан.

Ей удалось вложить в это последнее слово столько иронии и презрения, что Джек скривился и с трудом заставил себя говорить спокойно.

— Быть может, вы не против того, чтобы рассказать мне, что мои люди здесь делали?

— Нисколько, — Миранда сложила руки. — Мы обсуждали скорость света.

— Что?

— Скорость света. Я рассказывала о наблюдениях Ремера над спутниками Юпитера, — затем поспешно добавила: — Юпитер — это такая планета.

— Я знаю, что такое Юпитер!

— Ремер обнаружил, что чем дальше Земля от Юпитера…

— Минутку-минутку, — Джек поднял руку. Она опять его дурачит. — Вы пытаетесь сказать мне, что Шрам, Беспалый, Фин и все остальные сидели здесь и говорили о Ремере и о том, с какой скоростью свет идет от Юпитера.

— На самом деле они меня слушали. — Ей показалось, что капитан-то может понять всю значимость открытия Ремера, не то что его команда. — Честно говоря, я не могу точно сказать, чтобы они поняли, хотя бы в общих чертах.

Не удержавшись, Джек откинул голову назад и невольно расхохотался. Неожиданно он понял, что смеется первый раз со дня похищения. Он также заметил, что Миранда Чадвик улыбается ему. Боже, как она красива, когда улыбается! Эта мысль моментально его отрезвила. Ему-то что, как она выглядит. Вот что она вытворяет с его командой, — это его дело.

Джек подошел к ней.

— Ты что, хочешь, чтобы я поверил всей этой чуши, которой ты меня тут кормишь?

Миранда вздернула подбородок, но, к своему огорчению, все-таки отступила на шаг.

— Я уверяю вас, что это правда, может быть только не совсем вся.

— Ага! — Сейчас-то он услышит, чем они тут на самом деле занимались, хотя ему даже в голову не могло прийти, о чем может идти речь.

— Иногда, когда ваши люди собирались, они смотрели по очереди в микроскоп.

Гнев Джека вспыхнул с новой силой. Она лжет и не краснеет! Это она о пиратах или о ком? Какой может быть интерес у банды кровожадных разбойников к науке?

— Они особенно интересуются наблюдениями за простейшими и личинками мясной и сырной мухи. Джек почувствовал, что кровь отлила от его лица.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что они интересовались…

— Нет, — Джек опять подошел к ней на шаг ближе. — Личинки. Что ты сказала о личинках?

— Они очень любят смотреть на них.

— Да,

но есть они их не любят. — Джек потер подбородок и с сожалением подумал, что не брился по-настоящему уже несколько дней с тех пор, как лишился не только каюты, но и своего зеркала.

— Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь в здравом уме захотел их есть, рассмотрев их как следует под микроскопом. Знаете, они потом превращаются в мух.

Джек устало вздохнул:

— Это ты тоже им рассказала?

Склонив голову слегка набок, Миранда начала добросовестно вспоминать то, что она говорила:

— Нет, не думаю. Но я уверена, что их это очень заинтригует.

— Они будут в таком восторге, что совершенно откажутся есть, — произнес Джек. Немного помолчав, он решил все-таки спросить ее: — Ты хоть представляешь, что ты наделала?

Непонимающие, широко открытые, честные глаза Миранды Чадвик только подстегнули Джека. Не может она не знать о влиянии, которое имеет на его людей, на него самого! Последнее соображение взбесило его еще больше. Размахивая руками, он бегал по каюте, иногда взглядывая на нее.

— Фин, Кинг, Шрам, да, черт побери, все без исключения, пытаются выковыривать личинки из своей солонины, — сказал Джек наконец, повернувшись к ней лицом.

— Ну что ж, это вполне понятно. Не хотите взглянуть? Я сделала зарисовки того, что мы наблюдали с помощью микроскопа.

— Черт побери, нет! Я не хочу смотреть ни на рисунки, ни на микроскоп, — Джек наклонился к ее лицу так резко, что чуть не столкнулся с ней носом. — О проклятых личинках я даже думать не хочу.

Слова замерли у него на устах. Он стоял как вкопанный и просто смотрел на нее. Он был так близко, что ее нежный запах ударил ему в голову и одурманил его.

— Кровь Христова!

Внезапно выпрямившись, Джек отошел к кормовым окнам и взглянул на безбрежный океан. Когда он находился рядом с Мирандой и смотрел в ее глаза цвета предзакатного неба над Карибским морем, он забывал решительно обо всем, и тем более о личинках и о том, что она сделала с его командой. Только отойдя к окну, подальше от нее, Джек смог сосредоточиться, как-то подхлестнуть свой гнев, впрочем, даже там ему это не удалось. Оглянувшись, он тихо сказал:

— Вы что, думаете, мне нравится питаться чем попало? Нет. Но в море нет выбора. Вам приходится или есть, или умирать от голода. — Голос его смягчился. — Мне совершенно не хочется, чтобы мои люди пали жертвой науки.

Миранда молчала, она не знала, что сказать. Покраснев вся, до кончиков ушей, девушка смотрела на него. Как он красив! Кожа была загорелой, с бронзовым отливом, великолепные волосы казались почти золотыми. Мускулистое тело было напряжено — ей, совершенно не вовремя, захотелось нарисовать его. В лице его было что-то высокомерное, какой-то дерзкий огонек горел в зеленых глазах. Но когда капитан пиратов заговорил о своих людях, он показался ей совсем другим, больше походил на обыкновенного человека и не был таким уж невежественным.