Море любви

Уокер Фиона

– Ничего, вы простите меня, и довольно быстро. Точно так же, как простите и его.

– Кого еще?

– Ричарда.

Эллен прижала ладони к мокрому лицу и глубоко вздохнула.

– Он ни в чем передо мной не провинился.

– Это за тринадцать-то лет?

– Я ни о чем не жалею. Я просто ношу траур. И испытываю облегчение.

– Как это понимать?

– Наша любовь умерла очень давно. У меня было такое чувство, что я живу рядом с покойником.

Шпора не шевелился.

– Говорят, что

в тот день, когда наконец сможешь заплакать, ты начнешь все забывать.

– Где говорят?

– В одной дерьмовой книжонке, которую я читал в тюрьме.

– А что, вы много плакали в тюрьме? – вырвалось у нее.

– А как же. Уж больно дерьмовые книжки там попадались.

Они молча смотрели на долину. Над ней собирались грозовые тучи, словно черное войско готовилось к битве.

– Я плакал несколько раз в жизни, – неожиданно признался Шпора.

– А из-за женщины плакали хоть раз?

– Нет. Никогда.

– Значит, вам не понять, что я чувствую. – Эллен приподняла лицо и рассматривала его профиль, возмутительно прекрасный.

– Но я плакал из-за мальчика.

Она печально улыбнулась и снова уткнулась лицом в свои согнутые руки. Могла бы и сама догадаться. Вечно так бывает – именно с самыми привлекательными мужчинами, с теми, от кого этого совсем не ждешь.

– Вы очень его любили?

– Да. Очень. – Шпора повернулся к ней. – Но я не голубой. Мы не были любовниками. Мы были друзьями. Но я действительно его очень любил. Это была моя первая большая любовь, если хотите.

– Да, как у меня с Ричардом.

– Ну, мы все-таки не трахались с ним, да еще целых тринадцать лет.

– Ничего-то вы не понимаете! – Она всхлипнула и усмехнулась одновременно.

Шпора провел травинкой по носу.

Эллен приподняла голову.

– Мы с Ричардом вместе взрослели, и нас объединяла страсть – но вовсе не друг к другу. Мы вели очень странную жизнь, понятную только нам двоим. Всю зиму работали, а летом отрывались на полную катушку. И нам было хорошо друг с другом – мы могли болтать всю ночь до утра.

– И больше ничего?

– Да нет, у нас было все. Сначала. Вот только последние пару лет… Нам нужно было как следует набраться, чтобы заниматься этим…

– Почему же вы так долго были вместе?

– Мы чувствовали себя надежно друг с другом. К тому же у нас были общие интересы, одинаковая работа, спорт. Мои родители ненавидели Ричарда, и для меня это служило еще одним аргументом в его пользу. Да просто нам было хорошо вместе. Мы с ним настоящие друзья. Абсолютно совместимый экипаж. Чтобы отправиться хоть на край на света, нам достаточно рюкзака и друг друга. Было достаточно… – Эллен заново анализировала их отношения, и ее анализ напоминал вскрытие трупа. – Я работала затейником, а Ричард – завхозом – следил, чтобы у нас были деньги, крыша над головой и приличная

работа.

– Охотно позвонил бы ему хоть сейчас.

– Я тоже… – Эллен засмеялась сквозь слезы. – Он в Австралии.

Прижав подбородок к плечу, Шпора посмотрел на нее.

– Далековато пришлось ему бежать, чтобы расстаться с вами.

– Он хотел, чтобы я поехала с ним и поставил мне ультиматум.

– И все-таки вы до сих пор здесь, а он там.

– Да, я до сих пор здесь. – Эллен кивнула, взглянув Шпоре в глаза. – Оказалось, что он гораздо решительнее меня.

– Я в этом сомневаюсь.

О господи! Эллен с трудом отвела взгляд от серебристых глаз, которые совсем вытеснили Ричарда из ее сердца. Она встряхнула головой.

– Наша маленькая ненормальная жизнь меня вполне устраивала. В ней не было никаких цепей.

– Кроме тех, что связывали вас друг с другом? Вы так и не освободились от них.

У Эллен болели глаза и грудь. Ей было стыдно, и она злилась на себя. Ее великолепный, волшебный полет над долиной сейчас выглядел ребячеством, цель которого – привлечь к себе внимание.

Девушка взглянула на свои исцарапанные, испачканные травой ноги и порванную одежду.

– Вы видите меня не в лучшей форме, – извинилась она.

– Какое это имеет значение?

– Вы правы – пожалуй, никакого. Вряд ли саперы любуются внешностью бомбы перед тем, как вынуть детонатор.

– У вас потрясающая внешность. Эллен стерла липкий пот со лба.

– Поедемте к моему кузену. Пусть он тоже полюбуется вами.

Они въехали в Верхний Спринглоуд: старинные желтые домики в окружении зеленых газонов. Они остановились возле нескольких строений, образующих ферму.

– Черт возьми, он как раз дает урюк. – Шпора заглянул на посыпанный песком двор. В центре его очень симпатичный, но сердитый молодой человек смотрел, как трясется на лошади толстая леди средних лет.

– Привет, Рори! – окликнул Шпора. Молодой человек посмотрел на них, затем сказал ученице:

– Продолжайте рысью, Энн. И полегче. Подойдя к гостям, он с подозрением спросил:

– Что нужно?

– Нам нужны барьеры для прыжков, – ответил Шпора и похлопал кузена по спине. – Рори, это Эллен.

– Ясно. – Рори засунул руку прямо в задний карман брюк Беллинга, вытащил оттуда сигареты и закурил. Он удостоил Эллен едва заметного кивка, хотя девушка во все глаза смотрела на него.

Кузен представлял собой Шпору в миниатюре. Сходство было просто невероятным – те же глаза, губы, нос и высокие скулы. Правда, Рори был легче и изящнее своего двоюродного брата, со светлыми прямыми волосами, но кожа у обоих была покрыта золотистыми веснушками.

– Сколько надо? Надолго? – осведомился Рори. Говорил молодой человек в характерной для Беллингов манере, растягивая слова.