Море любви

Уокер Фиона

– В тюрьме столько стоят два дня работы. – Он нюхал ветку жасмина, глядя на нее сквозь кружево лепестков.

– Но вы не в тюрьме, повторяю.

– Вы полагаете? – На секунду его глаза снова стали металлическими, но потом Беллинг опять улыбнулся. – Конечно, вы правы. Я не в тюрьме. Надеюсь, вы ничего не имеете против?

Эллен пожала плечами и тут заметила, как за спиной у Шпоры блеснул солнечный зайчик. Это был бинокль Хантера Гарднера, наведенный на них через брешь в живой изгороди.

– Не

беспокойтесь, местные блюстители порядка на посту. – Девушка указала в сторону соседа.

Шпора оглянулся, и улыбка сошла с его лица.

– Сукин сын!

– На самом деле больше всего его интересует моя собака. – Ей хотелось его успокоить.

Шпора отсалютовал соседу средним пальцем, и солнечный зайчик возмущенно подпрыгнул.

Эллен быстро схватила парня за руку:

– Прошу вас, не надо. Я и так уже достаточно испортила с ним отношения.

Он вырвал руку.

– Вам стыдно, что он вас видит со мной?

– Гуляйте мимо его дома хоть с голой задницей, мне плевать. Я почти не знаю ни его, ни вас. Но зачем дразнить соседей в моем саду?

Постепенно улыбка вернулась на его лицо и стала даже теплее и заразительнее, чем прежде. Спустя немного времени они играли глазами в пятнашки, их губы расплывались в улыбке, глаза жмурились, а смех застревал в горле. Молодой человек наклонился к ней и прошептал в самое ухо:

– Я буду вести себя хорошо. Пожалуйста, не прогоняйте меня.

Он и так знал, что она не прогонит. «Обормот, – думала Эллен, пока он жадно смотрел на нее. – Я обожаю тебя, и ты это понимаешь. Обормот».

Затем, без предупреждения, Шпора снял с девушки темные очки и стал внимательно изучать ее опухшие веки.

– Сенная лихорадка? – заботливо спросил.

Она слегка кивнула и, забрав очки, опять их надела.

– В таком случае вам нужно принять антигистаминный препарат прежде, чем мы приступим к работе. Есть у вас триммер? Желательно, с мотором.

– Может быть, в мастерской. – Эллен махнула рукой.

Шпора подергал дверь и сделал вывод:

– Заперто. У вас есть ключи? Или вы предпочитаете лазать через окно?

– Я думала, это ваше хобби, – парировала она.

– Если хотите, я попробую войти в сарай при помощи фальшивого чека. Я сидел за подделку и подлог документов.

– А разве не за наркотики? – вопрос вылетел прежде, чем она успела подумать.

– Старая местная легенда. Она утверждает, что меня схватили, когда я вел моторную лодку, доверху нагруженную тайским опиумом. Звучит, конечно, более романтично, чем попытка воспользоваться украденной кредитной картой.

– И какой срок вы получили?

– Как любит выражаться моя мама, я «работал за границей» четыре года. За подделку подписей, и не только.

– Простите… – Эллен решила вернуться за черту, которую переступила.

– Ничего

страшного. Мне никуда не деться от моего прошлого, особенно здесь. Мне бы следовало сообразить, что вам уже все рассказали. Меня до сих пор приглашают на телевизионные ток-шоу. Последний раз звонили из «Джентльменов преисподней».

– Сейчас я принесу ключи. – Эллен побежала к дому.

Она сняла очки и посмотрела в зеркало – вдобавок к покрасневшим глазам теперь раскраснелись и щеки.

– Обормот!

Она ведет себя крайне глупо. Уж кому, как не ей, следовало бы хорошенько подумать, прежде чем пускаться в игры с таким человеком, как Шпора. Ей прекрасно известно, что удержать его под контролем невозможно. Если ему взбредет в голову, он будет забавляться с ней, как безжалостный Финс с обреченными крольчатами. Провести два дня в его обществе – это все равно что два дня ходить по раскаленным углям. И какая участь ожидает родительский сад? Возможно, Шпора сравняет его с землей, и при полном ее содействии – сопротивляться она не сможет.

Вдруг на глаза ей попалась подкова, лежавшая на подоконнике. Эллен подняла ее и положила в пустой цветочный горшок, сказав себе, что злого рока не существует. Бывают просто неправильные решения, и, похоже, сегодня она приняла одно из них – может быть, самое неправильное за всю жизнь.

Тяжелой работы Беллинг не боялся. Вооружившись допотопным триммером Тео Джемисона, он ринулся на заросшие газоны, как солдат бросается врукопашную, и не останавливался, пока мотор не перегорел.

– Черт подери, – зарычал Шпора при виде струйки дыма, выползающей из триммера.

Эллен подняла голову, оторвавшись от прополки клумбы, и увидела, как триммер сделал круг в воздухе и приземлился, охваченный пламенем.

Шпора успел обработать пару квадратных метров: вместо высокой травы этот участок теперь покрывали зеленые хохолки с проплешинами. Впереди простиралось еще пол-акра лужайки, а за ней был выгон.

– Папа всегда говорил, что стричь этот газон – адский труд. – Эллен подошла к нему.

Они смотрели, как чуть поодаль догорает триммер, окутанный клубами едкого дыма, и потрескивает опаленная трава. Похоже, Шпору ничуть не мучила совесть из-за уничтоженного садового инвентаря.

Он снял садовые рукавицы, которые подобрал на полу в мастерской, и вытер ими пот со лба.

– Черт, это оказалось труднее, чем я думал. Я, пожалуй, пойду домой.

Приступ энтузиазма сменился равнодушием даже быстрее, чем ожидала Эллен.

– За нормальным инструментом, – добавил он, прочитав ее мысли. – В поместье есть трактор и большая многорядная косилка.

– А ваша мама не будет против?

Он смерил ее взглядом:

– Думаю, что нет. К тому же она уехала с папой в Челтенхем. Покупать шляпку.