Мора
Шрифт:
— Я прошу прощения, что прерываю такой важный разговор, но не пора ли нам обсудить наш путь? — с отчётливым гневом прошипел Тамона. Я подарила Оворну нежный поцелуй, пропустила сквозь пальцы его восхитительные волосы, услышала его счастливый вздох и довольно улыбнулась. Удовольствие я получила не только от жара дракона, с упоением исследующего руками мою голую спину, но и от волны снежной крупы, метнувшейся от разъярённого князя.
— Эми, объясни, пожалуйста, князю, в чём сейчас его ошибка! — и подмигнув Турмалину, снова занялась драконом. Моя рука скользнула под камзол, затем под рубашку, погладила его восхитительную
Турмалин кивнул мне холодно, но к пояснениям приступил. Он встретил взгляд серых глаз князя с такой же злостью.
— В нашем отряде главная именно Мора. Ей отдала магия драконов Венец Повелителя небес, её чёрное пламя сейчас единственная защита от нежити. И наконец, она из клана Серебряных демонов, который и правил демонами изначально. И… — глянул он на меня, теперь с теплом и нежностью, — Она столько раз рисковала собой ради нас, прощала предательство… Я буду с тобой, даже если ты не выберешь меня, Мора! Моя жизнь принадлежит вам, Повелительница!
— Я знаю… — ответила я, оглядывая склонённые рогатые головы моих демонов, — Я расскажу вам, что произошло с нами, Мораван, — я встала и обошла стол по кругу. Тамона не отрывал глаз от стола, но его уши чутко реагировали на моё приближение. Ритуальная коса воина открыла длинные, острые фамильные раковины, сильную шею. Нервничает, с удовольствием констатировала я. Хмыкнула и отошла к стражу-бунтарю. Тот хотел следовать примеру правителя, но не смог. Холодные озёра стального цвета нашли мои, посылающие отчётливый вызов, — Мы нашли Венец. Несмотря на грубость и глупость Заорана, на укус даархита, едва не свёдший магистра некромантии в могилу, — усмехнулась я, увидев муки совести у змея, — всё получилось. Я сейчас скажу то, что уже слышали остальные… Ваанта пала, побережье с мелкими деревнями и портами уничтожено и перемолото. Дэмаллаль пал, все оставшиеся донну взошли на борт корабля лэя Мунона. Аморат мёртв, я убила его.
— Своего отца? — поразился Тамона. Я грустно улыбнулась. Но упоминание предателя благотворно сказалось на воронах и донну, возомнивших себя моими судьями. В их мыслях шла непримиримая борьба между осуждением моих поступков и восхищением моей силой, Эмиасс с лёгкостью читал всех. Я поинтересовалась только воронами и Мараком. Про саашту Эми сказал, что тот глух как стена, а вот вороны. Те осмысливали мои слова о Заоране. И теперь начали понимать, что тот сам виноват.
— Нет, Аморат мне не отец. Настоящий отец — это Асанти, — видимо князь был знаком с ним, поскольку впился в меня внимательным взглядом, скользнул на волосы, глаза, — Похожи? — вскинула я бровь.
— Мы были друзьями… — князь замолк, отвернулся, — Он хорошо понимал меня, каково это быть не таким, как остальные, — Мы с его воином внимательно следили за реакцией князя. Я положила руки на спинку стула за спиной тамонца, тот отклонился максимально влево, но моё платье касалось его колен и локтя. Сжал в руке вилку, дёрнулся отскочить. Не могу удержаться! Раз, и я уже сижу у него на коленях! Холодный… нет, горячий, жаркий… Сильные руки вцепились в талию с намерением снять меня, но я охнула и потеряла равновесие, вынудив стража схватить меня покрепче в объятия. Досада от такой простой уловки на его лице на миг скрылась, и я
— Могла бы… — такие снежные, искристые. Волосы тамонца притягивали как магнит. Но мне уже наскучило: страж молчит и отстраняется всё дальше, при этом его лицо выражает такое возмутительное, ледяное спокойствие. Встала, отошла к своему месту.
— Вы очень похожи… — проговорил Мораван. Я, как и всегда, когда речь заходила об Асанти, жадно впитывала всё, что мне скажут. Вот и сейчас молила глазами донну продолжить. Бледно улыбнулся, став моложе и мягче, — Поразительное сходство… изящество, величие, выправка… и мягкость во всём — в движениях, в речи. Я будто вижу его сейчас, но передо мной вы. Едва вы сошли с корабля, я сразу подумал о нём.
— Не… продолжайте, прошу! — я отвернулась, но всё же не заметить моё состояние было трудно. Оворн обнял меня и скрыл моё лицо у себя на плече. Я уцепилась в его рубашку и пыталась успокоиться.
— Что с нею? — растерялся Тамона. Слышно было, как он скрипнул стулом и встал. Прошагал ко мне, присел рядом. Я повернулась и увидела его удивлённый взгляд, — Почему вы плачете? Я сказал что-то не то?
Я пыталась сказать, но горло, всё ещё сведённое, не давало мне такой возможности. Тамона ждал, мои демоны яро болели за меня, переругиваясь с донну — те настаивали, чтобы я перестала играть и притворяться. Марак напрягся и играл скулами.
— Мора никогда не видела Асанти, — пояснил Эмиасс, а я согласно кивнула. Как это мерзко быть такой слабой! Неужели все демоницы такие? — В селении авайков, где она родилась и росла, её яро ненавидели за непохожесть. Единственный, кто проявил к ней доброту, был магистр Давасс. Он удочерил её и увёз в Матросс. Теперь любое упоминание о настоящем отце причиняет ей боль.
Тамона молчал, опустив глаза. Я повздыхала и успокоилась, отстранилась от Оворна. Кивнула, что мы можем продолжать.
— Я не знал. С вами всё в порядке? — я кивнула ему и указала на его место. Слишком он близко, я нервничаю. Встал, поклонился и ушёл к себе. Племянник его внимательно следил за нами, — Вы обещали рассказать, для чего вам дракон. И ещё… моя дочь не знает о том, что принц Заоран ей родной брат, так что…
— Должны вас разочаровать, князь, — вступил в наш разговор Нангаран. Густой, красивый голос ворона завораживал. Я стрельнула в него глазами из-под ресниц, наткнулась на глухую стену и надулась. Ах, как же я хочу увидеть их реакцию на то, что мне их фактически подарили! — Принц уже знает. В первый же вечер лэя Морайя выудила старые тайны с лёгкостью бывалого фокусника. Заоран разозлился…
— Нангаран, верно? — спросила я. Ворон недовольно зыркнул на меня, но кивнул, — Дело в том, что ваш принц всё время выказывал мне своё негативное отношение ко мне, раздражался и грубил. Но после Драконьего острова наши отношения поменялись… Настолько, что я надеялась на взаимность. А когда мы приплыли к берегу Тамоны, его будто подменили! Гнев был его извечным спутником, он стал невыносим. Эта малышка сводила его с ума, он не мог понять, что чувствует к ней, и от этого срывался на нас. Не расскажи я об этом, это пришлось бы сделать Ваорану! Вы думаете, что князь-ворон смог бы спокойно наблюдать за их романом?