Мор
Шрифт:
– Выпишите из Стильга Эдварда Роха.
– Того безумного лучника? – удивился Луринга.
– Того гениального лучника.
У Эдварда Роха был дар – он мог уложить стрелу в мишень из любого возможного положения. К сожалению, не в яблочко, а лишь куда придется. Но когда цель – Высший, а наконечник выкован из проклятого металла, главное – просто попасть. Впрочем, и после окончания войны королевская Тайная служба продолжала привлекать Эдварда Роха к выполнению известного рода поручений.
– Если я попрошу прислать
– Еще раз повторяю – забудьте вы пока о супруге! – попросил я. – А Эдвард свою роль сыграет, даже просто шатаясь по кабакам.
– Отвлекающий маневр?
– В том числе.
– Хорошо, так и сделаю. Что-то еще?
– Обсудим это, после того как вернусь из Рауляя. А пока моя команда разведает обстановку. – Сказал и почувствовал, как к горлу подкатил комок.
Команда! От всей труппы одна лишь Берта и осталась.
Остальных вытащить так и не удалось. Согласно донесениям агентов в Лиране, Валентина ранили при задержании и он не сумел выбраться из полыхнувшего, будто стог сена, кабака. Гуго, который и устроил пожар, сильно обгорел и скончался в больнице несколько дней спустя. А Марк Бонифаций Тарнье и вовсе просто растворился в воздухе. Пропал – и как не бывало.
Воспоминания о неудаче и сами по себе давили не хуже могильной плиты, а после холодного приема в Акрае на душе и вовсе скреблись кошки. Малькольм Паре за все время пребывания в столице принять меня так и не удосужился, и даже направление в Довлас вручил какой-то напыщенный чинуша. Еще и у Берты с лицом проблемы…
– Ты в порядке? – пригляделся ко мне герцог-консорт.
– В полном, – кивнул я. – Просто есть о чем подумать.
– Отправляешься в Рауляй сегодня?
– Теперь уже завтра.
– Извини за беспокойство. Я тебе все компенсирую.
– Договорились.
– Еще вина?
– Нет, пожалуй, – с сожалением отказался я. – Надо успеть отдать распоряжения.
– Тогда провожу.
Мы вышли в приемную и сразу столкнулись с заявившимся к Раулю маркизом Витайлой, которого сопровождал худощавый священник с осунувшейся физиономией аскета.
– Ваше высочество, – разом склонили головы посетители.
– Преподобный! Маркиз! – поприветствовал их Рауль. – Хочу представить официала ордена Изгоняющих господина Марта. Себастьян, это первый советник ее высочества маркиз Витайла и настоятель столичного монастыря Всех Святых преподобный Астус.
– Очень приятно, – пожал я протянутые руки.
– Господа, у вас ко мне какой-то вопрос? – поинтересовался герцог-консорт.
– На самом деле – нет. Мы хотели переговорить с господином Мартом, – пророкотал первый советник, оказавшийся высоким широкоплечим увальнем с красным, обрамленным густыми бакенбардами лицом. В отличие
– Так и есть, – подтвердил преподобный.
– Тогда я вас оставляю, – улыбнулся Рауль. – Себастьян…
– Приятно было вновь встретиться, ваше высочество, – поклонился я на прощанье и вслед за странной парочкой вышел в коридор.
– Предлагаю поговорить у меня, – сразу взял ситуацию в свои руки маркиз Витайла. – Специально для такого случая, знаете ли, припасена бутылочка отменного вина. Велю накрыть стол…
– Чревоугодие – это грех, – поморщился преподобный Астус. – Да и не вовремя это.
– Ну тогда просто выпьем, – расхохотался советник.
Я вежливо улыбнулся, гадая, как маркизу удается сохранять такое жизнелюбие со всеми этими неотложными делами, государственными интересами, дворцовыми интригами и заговорами.
Или это лишь маска?
Мы поднялись на четвертый этаж; маркиз распахнул дверь, возле которой скучала пара охранников, и запустил нас в свой рабочий кабинет.
Рабочий? Кабинет?!
Помещение поразило и размерами, и эклектичностью обстановки. Над головой высоченный потолок и балки перекрытий; в одном углу – камин, в другом – самый настоящий фонтан, в прозрачной воде которого мелькали искорки миниатюрных рыбешек. Дальнюю часть кабинета занимали книжные шкафы, там же у окна стоял письменный стол и несколько не слишком удобных на вид стульев для посетителей. Непосредственно же у входа высокая ширма отгораживала закуток с буфетом, невысоким столиком и парой мягких диванчиков.
– Проходите, – пригласил нас туда Витайла, достал покрытую пылью бутылку и с помощью штопора легко выдернул из нее пробку. – Обратите внимание на этих зверушек. Всех сам добыл!
Я глянул на завешенную оленьими и кабаньими головами стену, а преподобный нахохлился и покачал головой:
– Сейчас не время!
Но первый советник и слушать ничего не стал.
– Ерунда! – отмахнулся он. – Капля вина не повредит даже вам! – Маркиз выставил на стол три украшенных замысловатой чеканкой чашки, ловко наполнил их и сделал приглашающий жест. – Ну-с, за здоровье их высочеств!
Я прикоснулся к серебряной посудине и почувствовал, как пальцы охватило непонятное жжение. Виду не подал, хлебнул вина – и будто расплавленного свинца в себя влил.
Святость кипятком прокатилась по телу и с головы до ног окутала очищающим пламенем. Пламенем невидимым и неосязаемым, но причиняющим боль почище сунутой в рану раскаленной кочерги. Хранись в душе скверна, враз покатился бы по полу в страшных корчах. Но скверны не было. Совсем. И лишь забившиеся в агонии нечистые дико взвыли, когда их ошпарило нежданно-негаданно обрушившимся благословением.