Мор
Шрифт:
Толчок в спину направил к видневшейся в конце коридора лестнице, и я захромал в указанном направлении. А кругом – двери, двери, двери. Одни лишь запертые двери.
На обычный околоток не похоже. Совершенно не похоже.
Готовясь к худшему, с кряхтением поднялся по крутым ступеням, и шагавший сзади конвоир приказал:
– Лицом к стене!
Послушно уткнулся лбом в холодную стену, и бугай заглянул в соседний кабинет.
– А где? – удивился он.
– Сейчас подойдет, –
– Заходи!
Меня грубо ухватили за плечо, заставили шагнуть через порог и усадили на привинченный к полу табурет. Там захлестнули стянувшую запястья веревку цепью и защелкнули замок. Убедились, что заключенный прикован к неподъемному столу, и отошли к двери.
– Можете идти, – отпустил конвоиров молоденький писарь.
– Подождем, – даже слушать ничего не стал громила.
Парень только пожал плечами и начал подтачивать гусиные перья. Перед ним лежала толстая стопка писчей бумаги, и у меня во рту появился мерзкий кислый привкус.
Приплыл. Это точно не городская стража.
Чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых дум, я начал пялиться в забранное решеткой окно, выходившее во внутренний дворик, но уже через пару минут к нам присоединился моложавый господин в поношенном зеленом камзоле с пуговицами, из-под стершегося серебрения которых проглядывала медь. Но одежда одеждой, а взгляд у дознавателя оказался цепким и внимательным.
– Это что еще такое? – указал он на меня и раздраженно бухнул на стол толстенную кожаную папку.
– Приказали на допрос доставить, ваша милость! – вытянулись во фрунт конвоиры.
– С лицом у него что, спрашиваю! – нахмурился дознаватель.
– Не можем знать, ваша милость, таким привезли! – отрапортовал бугай посмелее.
– Медик смотрел?
– Так точно!
– Свободны!
Охранники выскочили в коридор и прикрыли за собой дверь; писарь макнул перо в чернильницу и выжидающе склонился над чистым листом бумаги, а дознаватель с интересом уставился на меня:
– Ну что, давайте знакомиться?
Знакомиться? Не проблема. Фальшивых имен у меня, как блох у бездомной дворняги, и пара-тройка из них способны выдержать самую тщательную проверку. Только вот не стоит торопиться. А то может так статься, сам петлю на шее затяну.
– А, собственно, где я нахожусь? – сварливо поинтересовался я.
– Вы находитесь в отделении ночной гвардии, – улыбнулся дознаватель.
– Это по поводу ограбления? – Прикинуться удивленным недотепой помешало припухшее лицо, но попытаться все же стоило. – А разве этим не городская стража занимается?
– Нет, это не по поводу ограбления. Нас интересует ваше имя и чем вы занимались сегодняшним утром.
Меня
– Спал я утром, как все нормальные люди – спал.
– В самом деле? – поджал губы следователь. – А согласно имеющимся показаниям, сегодняшним утром вас видели выезжающим со двора особняка, где в это самое время было совершено тройное убийство.
Я только глаза в ответ округлил. И поправлять следователя, что отправил в Бездну четверых, разумеется, не стал. Не на того напали.
– Ошибка вышла, ваша милость, – ответил я, выбрав наконец линию поведения. – Как пить дать, с кем-то другим спутали.
Выходит, чужой взгляд утром не почудился. Получается, за особняком было установлено наружное наблюдение, и стряхнуть с хвоста топтунов, несмотря на все ухищрения, у меня не получилось. Но есть в этом и положительные моменты.
Они не знают, кто я.
Они не в курсе остальных моих грешков.
Они упустили из виду Берту. Точнее – ее никто даже не видел. Лица по крайней мере точно.
– Спутали? – покачал головой дознаватель. – Да бросьте! Тот дом плотно обложили. Да и потом вас из виду не упускали. И даже от смерти спасли, не так ли?
– На меня напали, ваша милость! – возразил я. – А кто там кого порешил, не знаю!
Странное благодушие следователя пугало почище прямого обвинения в убийстве. По идее, сейчас надо подозреваемого в оборот брать, а не лясы с ним точить. Не бродягу ведь безродного зарезал, а заместителя статс-секретаря третьего стола военной коллегии!
Или дело в межведомственной вражде?
– Не стоит запираться, – вздохнул следователь. – Если начистоту, после того, что я увидел в подвале, вас прекрасно понимаю и нисколько не осуждаю. На самом деле, вскрыв этот гнойник, вы нам серьезную услугу оказали. Иначе бы мы к этому чудовищу еще до-о-олго подбирались. И кто знает, скольких людей он успел бы за это время погубить?
А глаза добрые-добрые. Все понимающие. Ты только скажи, и сразу легче станет. Не держи на душе. Поделись. Все ж мы люди, у всех свои недостатки.
– Вы меня точно с кем-то спутали, ваша милость.
– Принеси воды нашему гостю, – попросил следователь, и писарь беспрекословно покинул кабинет. – Гаспар ди Абалья был мерзким чернокнижником, и вам не следует стыдиться совершенного. Просто расскажите, что о нем знаете, и мы передадим вас братьям ордена Святого Фредерика. Это лучше, чем казнь, не так ли?
– Не понимаю, о чем вы…
– Да ну? – Дознаватель щелкнул застежкой папки и передвинул ко мне лист, лежавший сверху. – Никого не узнаете?