Мор мечей
Шрифт:
– Мужчина не может говорить от имени свободных людей севера. Матрона может. Или тоже нет.
– Мой брат прав, – кивнул Большая Сосна. – Мы свободный народ. У нас нет принцев, королей и герцогов. Если бы мы хотели, мы бы их завели.
– И все же кто-то говорит на совете, а кто-то нет, – сказал Красный Рыцарь.
В детстве отец часто брал его к пришедшим из-за Стены. Он неплохо представлял, как общаются северяне, а особенно сэссаги.
– Каждый говорит, когда хочет.
– Тогда пусть идет Нита Кван и говорит, если захочет, – предложил Красный Рыцарь. – Он сможет передать наши слова сэссагам, хуранцам и всем прочим, кто пожелает его послушать. Сейчас свободные народы должны сражаться вместе. Или быстрый поток смоет их, как река по весне размывает
Трубка шла по кругу, и все молчали.
– Что сталось с принцессой Ириной? – тихо спросил Туркос.
– Я отправил ее в школу.
– Какую?
– Дикую.
Турнир Дракона открылся парадом, как обычно и бывает. Несмотря на эпидемию, на страшную битву, на угрозу со стороны дракона Эша и бои в Эднакрэгах, – а может быть, как раз из-за всего этого, а еще из-за присутствия юного короля и королевы-матери турнир начался пышной церемонией, музыкой и фанфарами.
Королева Альбы ехала во главе парада. Перед ней несли королевский штандарт и меч острием вверх. В руках она держала младенца, только этим утром крещенного в часовне при гостинице. Крестил его епископ Альбинкиркский, а нарекли мальчика Константином.
Великолепные дамы и рыцари ехали за королевой. Леди Мэри была ослепительна: алое бархатное платье, вышитое шелком, и белоснежный лен оттеняли темные волосы и бледную кожу. Она сидела на восточной кобыле подходящей к ее наряду масти. В руке леди Мэри держала золотую цепочку, тянущуюся к шее рыцаря в зеленом, и часто улыбалась. По другую сторону королевы ехала леди Ребекка Альмспенд в темно-синем. Каштановые волосы, самые длинные и прекрасные во всей Новой земле, волной сбегали по спине. Кольцо на ее правой руке так играло, что толпа восхищенно вздыхала. На серебряной цепочке она вела рыцаря, облаченного в камзол в черно-красную клетку горцев. Сразу за королевой следовала одетая в платье из лазурного шелка, стоившее дороже всех ее нарядов за жизнь, в золотистое верхнее платье, вышитое золотыми цветами, и венок из цветов, леди Бланш. На золотой цепочке она вела рыцаря в красном. Рядом с ней была леди Кайтлин в пурпурном платье, отделанном золотом и подбитым беличьим мехом, хотя погода стояла жаркая, в коротком парчовом плаще и заостренной шапочке с павлиньими перьями. Если кожа леди Мэри была белее слоновой кости, то румяные щеки леди Кайтлин покрывали веснушки. Пурпурное с золотом платье прекрасно подходило к ее цвету лица. На серебряной цепочке она вела рыцаря в синем – с роскошным плюмажем из синих же перьев на бацинете.
За этой группой двигались две команды рыцарственных бойцов. Первую вели принц Окситанский и сэр Томас Лаклан. Перед ними ехали две женщины на боевых конях, одетые по-придворному: леди Брайар и ее дочь леди Хелевайз. Вторая команда следовала за леди Наталией в сине-золотом платье со шлейфом, полностью закрывавшим конский круп, и еще одной леди, одетой в хрустальные кружева и цветы. При виде волшебно прекрасной Тамсин, королевы Н’Гары, толпа закричала. За дамами ехали Сказочный Рыцарь и сэр Грегарио Уэйленд, капитаны. В каждой команде было по восемь рыцарей.
За командами ехали остальные рыцари и дамы, а порой – рыцари и господа. Госпожу Элисон, которую чаще звали Изюминкой, восседавшую на вороном жеребце, сопровождал граф Зак на нервной кобыле. Он вел свою госпожу на стальной цепочке. Оказались в строю и еще три дамы в доспехах, две из Окситании и одна из Джарсея. И еще множество дам в лучших платьях и молодых рыцарей, стремящихся доказать свою доблесть.
А за ними следовали полки. Первыми – никто этого не оспаривал – оказались двадцать шесть выживших нордиканцев. Они шагали в полной форме: кольчуга длиной до бедер, отделанные золотом шлемы, поножи из вороненой стали или сверкающей бронзы, отполированные наручи и тяжелые топоры, закинутые на плечи.
Вторыми шли схоларии в великолепных ало-золотых одеждах и стальных доспехах. Год войны и лошадиная чума тяжело им дались. Несмотря на ужасные человеческие потери, понесенные ими всего месяц назад, лошадей хватало только для половины
Следующими двигались королевские егеря Альбы, привыкшие сражаться в непроходимых лесах. После лета, проведенного с пришедшими из-за Стены, их красные гербовые накидки и травянисто-зеленые котты украсились поясами и ожерельями из дикобразовых игл. На плече у каждого висел лук. За ними шла гильдия оружейников Харндона в сине-золотом. Выглядели они не хуже императорских полков и держали странное новое оружие – бронзовые булавы на тяжелых деревянных шестах. Вардариоты, одетые в алое и обутые в мягкие короткие сапожки, несли изогнутые сабли и восточные луки в чехлах.
А за полками выступило войско Красного Рыцаря. Половина людей надела красно-бело-зеленую форму меньше пяти дней назад, но все же отряд под предводительством сэра Милуса и сэра Фрэнсиса Эткорта выглядел великолепно. Правда, многие шли пешком, в том числе больше половины лучников и пажей. Но все же, когда знамя святой Екатерины показалось из-за гостиницы, двадцать тысяч человек заорали, приветствуя его так же, как Сказочную Королеву и королеву Альбы. К появлению войска трибуны были уже полны и огороженные веревками пространства для толпы тоже. Прилагались все усилия, чтобы удобно оказалось и людям, и Диким, и все же – то ли по воле дракона, то ли, возможно, и некоего существа повыше – люди из западной Мореи и северной Альбы перемешались с медведями, боглинами, Стражами и ирками. Войско встречали громкими криками, потому что все их знали, а может, и потому, что среди прочих ехали верхом два рыцаря из ирков, а в строю лучников возвышались три нечеловечески длинных силуэта.
Ну а за войском волной катились еще несколько сотен стрелков и других поединщиков, внесенных в списки, но не выстроенных должным образом, да и просто люди, которым хотелось принять участие в параде, а не толкаться среди зрителей. Большая Сосна шел впереди своих воинов, разрисованных черно-красными узорами. Сам он надел золотое ожерелье, подаренное его предкам каким-то из прежних императоров, и просторный плащ из черного беличьего меха, а в руке держал трубку. Рядом с ним возвышался Гас-а-хо с сумкой из барсучьего меха, украшенной иглами, и в головном уборе из перьев орла и цапли. Через лицо, прямо по глазам, он провел полосу черной краской. Пришедших из-за Стены поприветствовали громкими криками. Когда они стали особенно оглушительны, Нита Кван завопил в ответ, и все его воины подхватили крик, легко перекрывший аплодисменты двадцати тысяч зрителей. Кое-кто из воинов похвалялся отвратительными трофеями недавних боев, но только самые юные – прочие выступали с достоинством сенаторов и легатов, широко улыбаясь, если к ним бросался ребенок или посылала воздушный поцелуй женщина.
Когда войско Красного Рыцаря подошло к ристалищу, королева уже провела свою процессию вокруг него, спешилась и в сопровождении сэра Джеральда Рэндома и мастера Смита проследовала на трибуну, где стояли два трона. Поприветствовав королеву, сэр Джеральд ушел в тайное помещение под трибунами, приготовленное еще для первого турнира, в Харндоне. Там одноногий торговец перевоплотился в рыцаря в полном доспехе. Работа мастера Пиэла искусно скрыла его увечье. Тоби, позаимствованный у господина для такого случая, подвел сэра Джеральда к коню, помог сесть в седло и подал грандхельм с забралом, а Анна Вудсток закрепила все пряжки и затянула шнурок под подбородком.
Сэр Джеральд, как и сэр Галаад д’Эйкон, оделся в цвета королевы. Пока задние ряды приближались к ристалищу, а толпа все еще стояла, двое рыцарей выехали из-за трибун, встали в центре, отсалютовали друг другу и королеве, разъехались по сторонам – и сшиблись.
Оба копья разлетелись в щепки, и сэр Джеральд спокойно вздохнул впервые за несколько часов: поединщиком он был неопытным и, выпросив себе честь открывать турнир, страдал из-за этого неделю.
Стоило Тоби снять с него шлем, как место на ристалище заняли Красный и Зеленый рыцари. Галаад д’Эйкон тоже стащил шлем и широко улыбнулся.