Монумент
Шрифт:
– Он не вернется, – сказал священник. – И я не знаю, где он теперь.
Мужчина придвинулся почти вплотную. Толпа последовала за ним.
– Ложь!
– Я всегда говорю только правду.
– Ты лжешь! – Размахнувшись, он ударил Рендейжа по лицу. Старик отлетел назад и ударился спиной о кафедру.
– Вы в доме Четверых, – сказал он. – Здесь нет места насилию. Подумайте о своих душах. Или вы желаете вечно бродить по Пустым Землям за Лесом Элтерин? Ради своего же блага – оставьте меня в покое.
– Подумай лучше о своей душе, – отозвался
– Это не сделает вас праведниками, – сказал Рендейж. Он едва слышал собственные слова и даже не вполне понимал, что именно говорит. Он знал лишь то, что толпа медленно, но неотвратимо надвигается на него. И внезапно им овладело странное спокойствие… «Смирение, – подумал Рендейж. – Смирение и покорность судьбе…»
Он подался назад. Толпа приблизилась к алтарю. В дальнем конце зала стояли трое стражей – Рендейж заметил их лишь теперь. Он задумался, не они ли собрали сюда весь этот народ. Во всяком случае, стражи ничего не предпринимали, чтобы остановить толпу. Они просто наблюдали…
Рендейж нахмурился.
Рядом с тремя рослыми стражами стояла четвертая фигура – пониже, в коричневых шерстяных одеждах с надвинутым капюшоном. Прищурившись, Рендейж попытался рассмотреть лицо но видел лишь подбородок и часть щеки. Кожа казалась бледной, почти бескровной – белой, как мрамор алтаря. Рендейж задумался, кто бы это мог быть. Очевидно, человек был тяжко болен: его бледность выдавала малокровие. Но для чего стражи привели его сюда? Полюбоваться на убийство священника? Кому это нужно? Зачем?..
Раздумья Рендейжа грубо прервали: толпа решительно двинулась вперед. Опустившись на колени, Рендейж забормотал молитву. Он слышал тяжелое дыхание людей и ощущал жар их тел. Кто-то ударил его по голове; Рендейж покачнулся и повалился на пол.
– Веди меня, Кадарис, – повторил он.
Глава пятнадцатая
Он обладал великим могуществом – как и любой из Пилигримов. Но магия его исходила не от бога-творца. Бледный пилигрим черпал ее из темного омута собственной души…
Баллас шел по Грантавену, таща на плече Элзефара. Нести его не составляло никакого труда. Переписчик был худ и весил не больше мешка с соломой. Следом двигался Краск, а замыкала шествие Эреш, державшая под мышкой костыли Элзефара. Они ныряли из сумрака в тень, из тени в сумрак, стараясь любой ценой избежать встречи со стражей. «Мы прячемся, как лисицы, – думал Баллас, – перебегаем от норы к норе, спасаясь от своры гончих…»
Они только-только свернули в очередной переулок, когда Баллас почувствовал присутствие стражей – почувствовал секундой раньше, чем они появились в поле зрения. Он шмыгнул в подворотню. Краск и Эреш, не успевшие спрятаться, остались посреди дороги.
– Что происходит? – прошипел Элзефар, который стражей видеть не мог.
– Заткнись, – тихо ответил Баллас. Присев, он свалил
Двое стражей остановились перед Краском и Эреш, преградив им дорогу.
– Вы кто? – спросил один из них. – Почему на улице в такое время?
– Горожане, просто горожане. – Краск развел руки в стороны, словно давая понять, что не вооружен и не опасен. – Мы… мы услышали новость – и вот…
– Говори толком, – велел стражник. – Какую еще новость?
– Ну как же, – пробормотал Краск. – Богоугодная охота наконец-то закончилась, и мы хотели самолично в этом убедиться. И даже принять участие – если можно и если еще не поздно. – Он бросил быстрый взгляд в сторону подворотни. На лице его было написано отчаяние. Краск не умел лгать и отчаянно трусил. – Преступника поймали в соборе, – закончил старик. – Мы слышали об этом и хотим видеть его смерть.
Стражник поднял брови.
– Что, правда?
Краск истово закивал. Страж, положив ладонь на рукоять меча, обернулся к своему товарищу.
– Я уж думал, его никогда не схватят. Я бы тоже с удовольствием глянул, как его будут убивать. – Он обернулся к Краску. – Недавно живете в городе, а? Акцент у вас не местный. Да и с ориентировкой проблемы.
– В каком смысле?
– Неправильно идете. Если хотите попасть к собору, вам нужно в обратную сторону.
Краск сделал удивленное лицо.
– Вы шутите.
– И не думаю. Собор в миле за вашими спинами.
Старик досадливо вздохнул.
– И так всегда! Всю жизнь мне не везет. Похоже, мы пропустим такое грандиозное событие – и все потому, что я ухитрился заблудиться.
– Поспешите, – сказал страж, – и может, поспеете на торжества. После казни преступника наверняка будет празднество. Вы и ваша… – Он вопросительно посмотрел на Эреш.
– Дочь, – сказал Краск.
– Прекрасно проведете время. – Страж попристальней глянул на Эреш. – Что это? – неожиданно спросил он, указывая на костыли. Выдернув их из рук девушки, страж посмотрел на Эреш еще раз, поднеся факел ближе к ее лицу. – Ба! Да я вас знаю! Ваши описания висят в каждой караулке. Вы сообщники того преступника. И в сговоре с убийцей-переписчиком. – Он тряхнул костылями и схватил Эреш за локоть. – Это ведь его добро, так? Ты совершила большую ошибку, женщина.
Эреш покосилась в сторону подворотни. Баллас уже вынимал кинжал.
– Кажется, это вы совершали ошибку, – заметила она. Шагнув вперед, Баллас ударил стражника кинжалом в грудь.
Тот захрипел. Кровь хлынула у него изо рта. Пока он падал, Баллас выдернул меч из его ножен. Второй страж тем временем тоже выхватил оружие. Подскочив к Балласу, он нанес сокрушающий удар. Достигни он цели – голова Балласа развалилась бы пополам. Подняв клинок, Баллас принял на него меч противника и отвел в сторону. Свободной рукой он ударил стража в лицо. Того шатнуло назад. Баллас повернул меч горизонтально и ударил стража в горло. Страж упал, не издав ни звука.