Монумент 14

Лейбурн Эмми

Я снова замычал, пытаясь сказать, как я сожалею о случившемся.

— Пойду найду воду и мыло, — предложил Алекс.

Нико снял майку и осмотрел свою кожу. Волдыри затейливым узором покрывали все тело, концентрируясь вокруг подкожных вен. Он смотрелся как живая иллюстрация системы кровообращения на уроке биологии.

— Брейден, помоги мне, — скомандовал Джейк.

Они бросились, невзирая на мое яростное сопротивление, сдирать с меня одежду.

Без боя сдаваться я не хотел. Говорить я не мог, но мне казалась унизительной сама мысль о том, чтобы быть

раздетым именно ими. К тому же здесь все еще находилась Сахалия. Она тяжело опустилась на нижнюю ступеньку лестницы. Наверное, это был просто шок. А может, ей хотелось увидеть нас без одежды. С места она не сдвинулась.

К моему ужасу, они меня раздели. В этот момент вернулся Алекс.

— Я принес минеральную воду, — сказал он, — антибактериальное мыло и димедрол для тебя, Нико. Мне кажется, он может помочь.

Алекс бросил Нико бутылочку жидкого димедрола, который обычно выписывают детям, слишком маленьким, чтобы пить таблетки. Нико сделал глоток.

Я заметил, что из кармана рубашки Алекса выглядывают мои очки. Должно быть, он схватил их во время нашей потасовки. Весьма предусмотрительно с его стороны, принимая во внимание тот факт, что я пытался снять с него скальп.

В тот момент до Алекса дошло, что мы без одежды и нас внимательно разглядывает Сахалия.

— Эй! Ей не следует тут находиться, — сказал он.

— Ну-ка, выметайся отсюда, — сказал Брейден, рывком поднял ее на ноги и подтолкнул к двойной двери. — Принеси им полотенца. И одежду!

— Пожалуй, нам всем потребуется одежда, — сказал Джейк и, повернувшись к нам, продолжил: — Мне кажется, всем нам лучше переодеться. Отрава может быть везде.

Сахалия выбрала для нас в отделе женской одежды розовые спортивные костюмы и пушистые домашние тапочки того же цвета.

Неплохая шутка, если подумать.

Могу предположить, что, когда мы шли со склада к остальным ребятам, выглядели мы престранным образом.

Астрид засыпала нас вопросами, все ли с нами в порядке, а потом принялась хохотать.

— Эй, ребята, смотрите, кто тут у нас. Женская команда по легкой атлетике! — торжественно провозгласила она, чем вызвала взрыв хохота среди малышей.

Джейк с Брейденом тоже начали смеяться. Алекс не стал сдерживаться и присоединился к ним.

С моим телом все еще происходили какие-то странные вещи.

Астрид была тем, что я хотел. Она выглядела так прекрасно, и мне хотелось обладать ею, в самом мрачном и ужасном смысле этого слова.

Простите мою кровожадность. Мной все еще руководила та гадость, которая вылилась из хранилища НОРАД.

Я сглотнул и попытался восстановить дыхание.

— Мы приготовили для вас пиццу, — сказал Макс.

— Потом мы все съели, и Астрид пришлось готовить еще, — добавила Хлоя.

Пока Джейк, Брейден и Нико объясняли Астрид, что произошло, я взглянул на Алекса, которому серьезно от меня досталось. Тележка с медикаментами до сих пор стояла рядом с «Хижиной». Я порылся в ней, но не нашел ничего подходящего.

— Пожалуйста, Алекс, пойдем со мной, — сказал я. — Я приведу тебя в порядок.

Он понял, что мне нужно,

чтобы все сделать правильно. «Бактин». Наша мама признавала только его. Она никогда не использовала другие средства, чтобы промыть царапины, порезы и все, что только можно. Она даже носила маленький флакончик в сумочке.

Я жестом попросил Алекса следовать за мной, и мы отправились в аптечный отдел.

Я чувствовал себя ужасно.

Я расцарапал его лицо. Это было так по-братски. Вдоль челюсти наливался огромный кровоподтек. Сколько в этом семейной нежности. Его глаза покраснели от слез. Из-за меня.

Покопавшись в куче разбросанных лекарств, я нашел препарат. А еще прихватил пакет ватных шариков.

— Я был не в себе, — начал я, обрабатывая первую из его многочисленных царапин. — Что-то в воздухе заставило меня слететь с катушек. Ты знаешь, я бы никогда на тебя не набросился.

Алекс покивал, уставившись в пол.

— Пожалуйста, — умолял я, — скажи, что ты меня прощаешь. Я чувствую себя ужасно. Хуже просто некуда.

В потухших глазах моего брата появились слезы.

— Просто… — начал он, но его голос сорвался. — Просто раньше я этого не боялся.

Зато теперь начал.

Благодаря мне.

После того как я закончил обрабатывать его раны, мы пошли назад к остальным. Я точно знал, что он меня простил, но видел, что ему все еще было неловко в моем присутствии. Опасался повторения, я полагаю.

Когда мы подходили к «Хижине», я услышал обрывок фразы, сказанной Максом:

— Я тоже ходил в «Эмеральдс».

Между тем, с чем пришлось столкнуться старшеклассникам, и тем, о чем думали малыши, наблюдалась очевидная нестыковка. Например, в то время, как я латал брата, которого собственными руками чуть не разорвал на куски во время маниакального состояния, вызванного химическими веществами, Макс, Батист, Улисс и Хлоя обсуждали «Эмеральдс» — стриптиз-клуб, расположенный на съезде с дороги, на окраине города.

— Он врет, он никогда не был в «Эмеральдс». Туда не пускают детей, — стала спорить Хлоя.

— Пускают, если твой дядя работает вышибалой, — возразил Макс.

— А чем там вообще занимаются? — поинтересовался Батист. — Наша церковь всегда старается призвать этих грешников к покаянию. Правда, я не знаю, какие именно грехи они там совершают.

— Скорее всего ругаются, — предположила Хлоя.

— Этого там хоть отбавляй! — сказал Макс.

— Это грешно, — подтвердил Батист.

— А коктейли пьют? — спросила Хлоя.

— Однозначно, — сказал Макс. — Их там полно, есть «Арбузный», «Персиковая страсть» и «Горячее яблоко», их подают в таких симпатичных стаканчиках. На вкус ужасно. Очень сладко и омерзительно. Я как-то выпил сразу три, а потом все выблевал обратно, прямо на барную стойку. Мама тогда пригрозила, если дядя еще хоть раз возьмет меня туда, она сообщит копам.

— Пьянство — это грех, — сказал Батист.

— Ого, — прошептала Хлоя.

— Да я и так больше туда не собираюсь, — продолжал Макс. — Скукота. Просто куча мамочек танцует вокруг в одних стрингах. Много шума из ничего.