Монтесума
Шрифт:
Мне кажется, дети мои, что он где-то там ходит себе и вовсе не думает о том, как я здесь печалюсь. Поэтому я вам даю поручение: скажите ему, что то самое время уже наступило. Пусть он сразу же возвращается, пусть помнит о том, что я его мать и хочу его видеть; и дайте ему этот плащ и эту набедренную повязку из волокна агавы, пусть он их наденет». Коатликуэ добавила к этому несколько подарков для Монтесумы и Тлакаэлеля. Но сама отказалась от предложенных ей дорогих подарков. Маги поблагодарили свою собеседницу, а затем вернулись в Мехико и отчитались перед королем.
Прекрасный, весьма нравоучительный миф. Монтесума считает нужным показать своим предкам на своей прародине успехи, которых добились мешикас. Однако
Найдено ключевое слово для этого необычного творения «историков» Мехико — упадок. Рассказ явно относится к эпохе после Конкисты, так как Уицилопочтли сам предрекает победное прибытие испанцев («у меня их отберут, и подчинят себе чужие, ие известные нам люди, а меня самого прогонят с этой земли»). Провинции восстанут («те самые люди, которых я покорю с помощью моего меча и щита, обратятся против меня»), а статуя бога будет сброшена с высоты пирамиды («сбросят меня с моей вершины вниз головой»).
Этот миф создай также после Конкисты: своеобразный возврат Монтесумы I в прошлое, осуществленный через посольство в Астлан, здесь, ио-видимому, не случаен. В ряду девяти монархов, правивших в Мехико, начиная с Акамапичтли и кончая соперником Кортеса, Монтесума I — пятый по счету, то есть он находится в середине и может быть отождествлен с полуднем. Он предстает как вершина, как апогей империи. Он непобедим, его же преемники потерпят поражение или конец их жизни будет плачевным.
Жизнь империи можно уподобить жизни солнца, или одному дню. После зенита наступает закат.
ЗНАМЕНИЯ В ИСПАНСКОМ ДУХЕ
AS отя приведенные нами пророчества и воспринимаются как апокрифы, они все же объединяются в подлинный миф и могут быть включены в аутентичную ацтекскую идеологию. Этого нельзя сказать о предсказаниях, записанных незабвенным автором переработки преданий о Нель- ской башне Иштлильхочитлем. Он рассказывает об одном своем предке, который носил то же имя, что и он сам — Иштлильхочитль, и, будучи сыном Незауалышлли, стал активным союзником Кортеса.
Этот персонаж родился в 1500 году, то есть примерно тогда же, когда и Карл V. Бывают же случайные совпадения... «Каждый из них был эффективным инструментом расширения и укрепления святой католической веры». Как при рождении всякого достойного отпрыска, родители обращаются к прорицателям. Само собой разумеется, боги обещают, что этот ребенок из Тескоко примет новую веру и новые обычаи, что будет он другом иноземных народов и восстанет против своего народа и своей собственной крови. Более того, он отомстит за кровь стольких невинно убиенных пленников и будет заклятым врагом своей религии и своих богов. Естественно, посвященные в суть этих откровений реакционеры посоветовали Незауалышлли избавиться от младенца. Но король отказался, поскольку не случайно у него родился такой сын как раз тогда, когда должны были исполниться древние пророчества Кецалькоатля.
Ясно, что в данном рассказе совершенно произвольно принимается европейская точка зрения и, следовательно, деформируются ацтекские представления. Незауалышлли предстает здесь как король, который знает настоящего бога, и понимает, что его сын является его орудием. Благодаря Иштлильхочитлю задача Кортеса будет значительно облегчена... Эти наиболее древние так называемые пророчества задают тон. Все же все последующие вещие предзпамепова- пия можно разделить на две группы: те, которые возникли под испанским влиянием -- наставляющие па путь истинный и разъясняющие необходимость Конкисты, и собственно ацтекские — просто предвещающие события или пытающиеся объяснить причины поражения. Но и те, и другие стремятся
Перейдем теперь к другим предсказаниям, в которых доминирует испанское влияние. Сервантесу де Салазару, священнику и преподавателю риторики в университете Мехико, было поручено муниципальным советом Мехико написать историю Конкисты. Получилось пропагандистское произведение во славу Конкисты, что хорошо ощущается но содержащимся в них пророчествам. Согласно Салазару, один старый жрец бога Уицилоночтли предсказал, умирая, появление с востока длиннобородых людей, «каждый из которых будет стоить больше вас всех вместе взятых». Они победят вас, и после этого будет только один Бог, а индейцы будут избавлены от ига касиков, «которые вас гак притесняют». Едва он проговорил все это, как послышался голос демона: «Достаточно, теперь уходи, и я тоже уйду». Жрец испустил дух, а демон, со своей стороны, испугавшись присутствия христовых воинов, решил покинуть эту страну, где он столько лет был безраздельным хозяином.
«Притеснения касиков» можно было бы перевести как постоянное требование все новых человеческих жертв. Незадолго до Конкисты один захваченный в Тлателолько военнопленный перед тем, как быть принесенным в жертву, увидел «небесную птицу», ангела. Птица ему сказала: «Исполнись мужества и веры; не бойся: бог ма небе сжалится над тобой; и скажи тем, кто сегодня приносит человеческие жертвы и проливает человеческую кровь, что очень скоро жертвоприношения и пролитие крови прекратятся, и что совсем близко находятся те, кто должны командовать
здесь и стать властителями этой земли». Индеец, заключает рассказчик, скончался с именем единого Бога на устах. Индейцам было предложено обратиться в христианство, начиная, согласно испытанным методам, с верхушки. Папан- ции, одна из сестер Монтесумы, вышла замуж за губернатора Тлателолько. Вскоре после этого овдовев, она оставалась в своем дворце Тлателолько до 1509 года, то есть до самой своей смерти, приключившейся из-за какой-то болезни. Ее похоронили в гроте на территории дворцового сада. На следующий день после похорон, которые состоялись в присутствии всей местной знати, она воскресла, сдвинула закрывавший вход в ее гробницу тяжелый камень и устроилась па ступенях бассейна, ожидая, когда она будет узнана людьми.
Когда ее увидели и узнали, началась, естественно, суматоха... Паианцин попросила, чтобы пришел император, но никто не осмеливался к нему пойти, учитывая его чувствительность и раздражительность во всем, что касается предсказаний и знамений. Когда все же прибежал, отказываясь чему бы то ни было верить, августейший брат Панаицип, то она ему рассказала, как после смерти очутилась на какой- то пустой равнине, которую пересекала река. Когда она приготовилась переплыть реку, ее задержал высокий светловолосый человек с крыльями за спиной, одетый в белое; от него исходил солнечный блеск, а на лбу у него красовался крест. Он ей сказал, что еще не наступило то время, когда ей следовало переплыть реку, и что есть Бог, которого она ие знает, но который ее сильно любит. Потом ее отвели туда, где валялись и стонали скелеты и черепа. Там было также великое множество разных существ: черных, рогатых, с оленьими копытами, — которые торопились закончить, строительство какого-то дома. Но что было еще более странным, на реке появились с восточной стороны большие корабли, а на них — бородатые светлолицые люди со светло-серыми глазами. На них были необычные одежды и шлемы, и называли они себя сыновьями солнца. Молодой человек объяснил, что стонавшие кости принадлежали индейцам, умершим без знания истинной веры, и что строящийся дом