Монтенегро
Шрифт:
— Натиска настоящего бискайского шторма он не выдержит, — убежденно заявил Сиксто Вискайно. — Там, у себя дома, я бы не осмелился спустить такой корабль на воду, но не думаю, что какой-либо другой будет лучше двигаться между этими островами или больше подойдет для вашей миссии.
— Это настоящее произведение искусства, — восхитилась немка.
— Это плод вашего вдохновения, моего труда и бесконечных придирок капитана Соленого, — с усмешкой ответил плотник. — Как ни жаль, но я вынужден признать, что без вашего энтузиазма «Чудо» никогда бы не появилось на свет. Когда вы намерены отплыть?
—
Но оказалось, что одно дело — построить корабль, это было лишь вопросом времени и денег, и совсем другое — добиться от дона Христофора Колумба подписи под простым документом, разрешающим донье Мариане Монтенегро отправиться к берегам Твердой Земли в поисках человека, предположительно пережившего резню в форте Рождества, поскольку адмирал отрицал само существование Твердой Земли, не говоря уже о выжившем в резне.
Он все еще отчаянно цеплялся за свою идею, что находится у самых ворот Катая и совсем скоро отыщет пролив между островами и достигнет золотых дворцов Великого хана, а потому ему совсем не хотелось, чтобы его опередила какая-то авантюристка с сомнительным прошлым, чей умопомрачительный корабль уже качался на волнах менее чем в полулиге от его темной крепости на берегу Осамы.
— Кто на самом деле эта Мариана Монтенегро? — раздраженно бросил он. — И как ей удалось за столь короткое время скопить такие богатства?
— Она имеет небольшой процент от прибыли за посредничество в деле о золотых рудниках, — напомнил брату Бартоломео. — Кстати, Мигель Диас тоже получил свою часть.
— И теперь она хочет воспользоваться нашим же золотом, чтобы раньше нас добраться до Катая и украсть всю славу! — рассвирепел вице-король. — Нам следует ее повесить!
— Она всего лишь ищет какого-то человека.
— Вздор! — заявил адмирал. — Ни одна женщина не станет тратить время и деньги на поиски какого-то мужика, если под боком полно других.
— Но она необычная женщина.
Для человека, считающего себя самым необычным на планете, это была худшая рекомендация, и хотя он отверг мысль о ее наказании, Христофор Колумб, вице-король Индий, ограничился тем, что не дал хода прошению, и прекрасный корабль по-прежнему стоял на верфи, а его хозяйка сгорала от нетерпения.
— Итак, единственный выход, который вам остался — просить личного разрешения королевы, — объявил дон Луис де Торрес. — Она, как женщина, сможет понять ваши мотивы.
— Вы действительно полагаете, что королева, которая всегда была столь ревностной католичкой, сможет понять женщину, ради молодого любовника бросившую мужа, к тому же дальнего родственника короля Фердинанда? — усмехнулась донья Мариана.— Неужели вы и впрямь на это надеетесь?
— По правде говоря, не слишком, — ответил Луис, немного смутившись. — Но не вижу другого выхода.
— Он есть, — заявил капитан Моисей Соленый со свойственной ему лаконичностью.
— И какой?
— Отчалить.
— Отчалить?
— Отчалить.
— И что это означает, черт подери?
— Поднять якорь.
— Да знаю я, что отчалить означает поднять якорь и выйти в море! — вышел из себя Луис де Торрес. — Я хочу понять, что вы предлагаете, четко и ясно. Покинуть порт без разрешения
— Именно так.
— Это нас доведет до виселицы.
— Если поймают.
— Вы совсем спятили?
— Возможно.
— Донья Мариана... — продолжил бывший королевский толмач, бросив укоризненный взгляд на невозмутимого моряка. — Подумайте, какой опасности вы себя подвергаете в руках столь безответственного человека, даже если вам и удастся получить это проклятое разрешение. Я уже начинаю сомневаться, что этот замечательный корабль переживет и первую волну в открытом море.
— Наше «Чудо» втрое быстрее, чем любой корабль адмирала, — ответил Балабол, с трудом переведя дыхание после такой длинной фразы. — И гораздо надежнее.
— Это только слова!
— Раз он их произнес, значит в них уверен, — иронично ответила немка. — Он никогда не любил слова.
— Не стоит шутить, когда речь идет об адмирале, — заметил Луис. — На его счету уже столько мертвецов, что если если бы они встали друг за другом, до это цепочка протянулась бы до другого берега океана. — И серьезным тоном он добавил: — Я сопровождал его в первом плавании и хорошо знаю, он и глазом не моргнет, отдавая приказ повесить вас на рее «Чуда».
— И что, по-вашему, мы должны делать? Сидеть и любоваться, пока чайки загадят всю палубу?
— Ждать.
— Чего ждать, дон Луис? Пока однажды мой муж не вернется, чтобы снести мне голову? Вы прекрасно знаете, что здесь для меня небезопасно. Какая разница, виселица или нож? Я уже потеряла всякую надежду и решила уехать домой, но наблюдение за тем, как строится корабль, вдохнуло в меня новые силы. Если я сейчас останусь, то просто утону.
— Но вице-король...
— К черту вице-короля! — взорвалась немка. — Это его нужно повесить на рее! — с этими словами она повернулась к Моисею Соленому: — Решено, капитан: мы отплываем!
На пятый день ближе к ночи они воспользовались тем, что в гавани больше не было кораблей, швартовы «Чуда» по какой-то неведомой причине порвались, и корабль понесло по течению Осамы в открытое море, где он исчез из вида. С первыми лучами зари приспешники адмирала отказались признать очевидную демонстрацию презрения к высшей власти.
— Немедленно доставьте сюда донью Мариану! — заорал губернатор дон Бартоломео Колумб.
— Ее нет дома, — сухо ответил алькальд Мигель Диас, по-прежнему остающийся верным другом и защитником той женщины, что вытребовала для него королевское помилование. — Но ее никак не может быть на борту. Поскольку был отдан строжайший приказ, что лишь капитан Соленый и трое его людей имеют право взойти на корабль.
— Да, это так, ваше превосходительство, — поддержал его лейтенант Педраса, офицер с огромными усами, человек, по всеобщему признанию, серьезный и основательный. — Никто кроме них не мог подняться на корабль, но в ее доме нет никого, кроме слуг.
— Тогда найдите мне дона Луиса де Торреса.
— Уже искали, ваше превосходительство. Его тоже нигде нет.
— И куда же он мог запропаститься?
— Не могу знать, ваше превосходительство. Единственное, что мне удалось выяснить — это то, что несколько повозок выехали в сумерках в направлении Сан-Педро.