Монстры
Шрифт:
Я выключил радиопередатчик — мы собирались установить видеосвязь позднее, когда Рорт разберется с аппаратурой. Проголодавшиеся после тяжелого перехода, мы с Рортом набросились на ужин. Ветер, постепенно нараставший, теперь уже с грохотом обрушивался на зеркальные стекла смотровых отверстий. Гостиная и наши спальни располагались на втором этаже, довольно высоко над землей, а нижний этаж отводился под склад — это обстоятельство впоследствии сыграло свою роль.
Вскоре после ужина Рорт молча вышел из комнаты, и я услышал звук его шагов по металлическим ступеням, хотя не мог определить, направился он вниз или наверх. После небольшой паузы раздался лязг массивных запоров на
Он присвистнул при виде состояния некоторых приборов и протер стекла смотровых отверстий, и теперь мы смогли более четко разглядеть зеленоватую, волнистую громаду моря. На юге, востоке и западе нас окружала непроглядная тьма, но слабое свечение моря исчезало только в дождь или густой туман.
Заняться нам больше было нечем, но мы не торопились уходить со смотровой площадки. И дело было не только в зловещих звуках ветра, которые господствовали над скалами и башней. Дело было в нас самих: так настораживает тень, мельком увиденная краем глаза, от которой почему-то волосы встают дыбом, — болезнь, распространенная среди исследователей. Мы вглядывались в сторону моря и в горную долину, но так ничего и не заметили. Было уже поздно, и мы спустились вниз, сварили кофе и отправились спать. Ночью ничего не случилось, и мы прекрасно выспались.
К утру похолодало, и мы с Рортом потратили часа два, налаживая систему отопления, что потребовало значительных усилий, так что мы едва не пропустили сеанс утренней связи с К-4. Я особенно торопился обустроиться в помещении блокпоста, чтобы незамедлительно приступить к работе; когда все системы будут установлены, Рорт сможет присматривать за ними, поскольку он великодушно согласился оставить на время свои собственные исследовательские проекты и сопровождать меня в качестве исполнительного ассистента, считая, что пара недель более подвижной деятельности ему не повредит.
Что до меня, то я получил неизгладимое впечатление от зрелища опухоли на теле женской особи во время нашей встречи на берегу. За всю свою практику я не сталкивался ни с чем подобным, и, хотя выглядело это противоестественно, я смутно ощущал, что всему этому должно найтись вполне естественное объяснение — медицинское, экологическое или их сочетание.
Мы поздно позавтракали и отправились наверх, чтобы расчехлить некоторые приборы и проверить их рабочее состояние. Среди них был, в частности, мощный телескоп на гироскопическом штативе, который мне особенно хотелось привести в действие. Он очень пригодится для наблюдения в обоих направлениях, а его инфракрасный собрат надежно защитит от ночных сюрпризов.
Вокруг все было спокойно, и мы не заметили ничего необычного, обозревая местность сквозь смотровые отверстия: только волновалось море да изредка пролетала какая-нибудь птица. Мы не выходили наружу до полудня, и дверь все это время оставалась запертой. Затем мы предприняли небольшой обход местности по каменистой тропе к востоку, где я не бывал раньше, но не обнаружили там ничего любопытного: все тот же суровый пейзаж, черный песок, валуны и хмурое, маслянистое море. Мы вернулись примерно через час, и я с неудовольствием снова увидел комья слизи на земле возле входной двери.
Я высказал Рорту все, что думал по этому поводу, и уже собирался войти, но он остановил меня, схватив за руку.
Вместо этого дверь открывалась поворотом металлического кольца, отпирающего обычную простецкую защелку. Теперь дверь оказалась приоткрыта. Неправдоподобно стремительным движением Рорт выхватил из чехла ружье и прицелился. Я едва успел рассмотреть следы слизи на дверном кольце, как Рорт пинком распахнул скрипнувшую в петлях дверь и перескочил через порог. Запыхавшись, я бежал за ним, и наши торопливые шаги бухали по металлическим ступеням, отдаваясь ненужно громким эхом, когда мы неслись вверх, перепрыгивая через две ступеньки. В складском помещении ничего не было, кроме следов слизи; такие же следы покрывали ступени.
Следы тянулись вплоть до бетонированного настила перед входом на смотровую площадку и заканчивались комом большего размера, издававшим все тот же тошнотворный запах, который я уловил накануне. На смотровой площадке никого — точнее, ничего — не было, в других помещениях тоже. Я намеренно употребил слово "ничего", поскольку мы ощущали, что незваные гости не принадлежали к человеческой породе, во всяком случае в нашем представлении.
Мы переглянулись, и Рорт обвел взглядом безрадостный ландшафт острова. После этого он высказал соображение, которое застряло у меня в голове на целый день.
— Что бы это ни было, — сказал он, — оно, должно быть, увидело, как мы возвращаемся, и сбежало прямо перед нашим приходом.
За обедом кусок не лез нам в горло, а большая дверь была крепко заперта среди бела дня…
После обеда мы спустились вниз и отправились в деревню. Большую часть времени в тот день мы провели, устанавливая оборудование, и под конец блокпост № 1 был вполне готов к работе, во всяком случае на мой взгляд. Рорт тщательно обработал специальным химическим составом все комья слизи, оставленные нашим посетителем, и мы больше ни словом не упоминали об утреннем происшествии. Не сообщили мы об этом и на К-4. Пока не было нужды поднимать тревогу, а но время вечернего сеанса связи мы собирались произвести подробный отчет о событиях дня.
Поход оказался интересным для нас обоих. Рорт не забирался так далеко вглубь острова с самого приезда, а я не видел деревню при дневном свете. Погода немного улучшилась, а может, нам только показалось, когда мы подошли по неровной, ухабистой дороге к этому странному клочку земли, стиснутому между небом и морем. У меня навсегда осталось странное впечатление от этого места как от чего-то древнего, давно исчезнувшего — от стойбища эскимосов, которые существовали когда-то давным-давно, и вот они снова здесь, эти иглу, бочкообразные жилища, пузатые и горбатые, только вместо ледяных блоков использованы бетонные, призрачно белесые, как бы обесцвеченные воздействием окружающей среды.
Кроме того, их, словно опухоль, покрывали грибовидные наросты и чешуйчатые зеленые пятна, что придавало поверхности бетона вовсе гротескный вид. Я предположил (как оказалось, вполне верно), что эти здания построило правительство, потому что обитателям деревни такие сложные технические действия были явно не по плечу. Входом в эти бочки служили раздвижные двери, за которыми шел короткий коридор с двумя внутренними дверьми, герметично запертыми. В коридоре снималась и оставлялась верхняя одежда, которая затем автоматически обрабатывалась химикалиями.