Монстры
Шрифт:
– Да, Марго, совсем не нравится. Этот город – средоточие суеты, грязи, снобизма и алчности, – ответил я искренне, хотя и слегка максималистски.
– А я люблю Москву! Нет, не удивляйтесь, Антон, это совершенная правда. Люблю ее тихие переулки, извилистые улочки, величественные здания, проспекты… и, конечно, театры. Я выросла среди этого, и хотя Москва сильно изменилась за последние двадцать лет, я по-прежнему очень привязана к этому городу. Вам нравится театр?
Мне не нравился театр, зато с этого момента наш разговор пошел более гладко – с театров мы вновь переключились на книги, с книг –
Всего через пятнадцать минут непринужденного разговора мне удалось получить от нее интересующую меня информацию. Марго была психотерапевтом, по ее словам, очень высокого класса. Она вела свою практику с перестроечных времен и успела заслужить доверие своих клиентов – пациенты сами искали ее консультаций, в последующем «передавая из рук в руки». На наш объект Марго пригласил кто-то из руководства, ее давний институтский приятель, чью фамилию она отказалась назвать из этических соображений. По словам Марго, она никогда бы не полетела в такую глушь, но «очень многим ему обязана», да и не против «поворошить былое».
– Вот вы, Антон, совершенно непохожи на моего пациента! – заявила она мне.
– Это почему же, Марго?
– Я хорошо вижу и слышу вас! И то, что я вижу и слышу, Антон, говорит мне о том, что у вас все хорошо.
Я улыбнулся:
– Разве может быть у кого-либо все хорошо?
– А почему нет?! У вас нет комплексов, вы реально оцениваете происходящее и свои возможности, постоянно совершенствуетесь и не гонитесь за быстрым успехом… – продолжала она выдавать свой диагноз, не слушая мои кроткие возражения. – У вас целостный внутренний мир и, самое главное, вы не одиноки. Нет, хоть убейте, но я никак не вижу вас у меня на приеме.
– Спасибо, Марго, но разве сейчас вы не выдали мне оценку как своему пациенту?
– Извините покорнейше, Антон! Профессиональная привычка.
Неожиданно она схватилась за сердце.
– Простите, Антон, что-то мне нехорошо…
– У вас что-то болит?
– Нет, просто как-то тревожно мне… – она села прямо, по-прежнему держа руку в области сердца.
– Если вам будет нужна помощь, дайте знать…
Она вежливо кивнула мне, окончательно отвернулась и, закрыв глаза, погрузилась в себя.
Внезапно раздался громкий хлопок, после которого мой слух как будто стал в два раза острее. Я отчетливо услышал песню из наушников моего соседа, хотя раньше едва улавливал ее ритм – это была «Сижу в самолете» от «Ёлки». Хриплый голос вахтовика проник прямо в мои уши: «Серега берет тогда полено и как вмажет ему прямо по роже… Ха! Командиру прямо по роже, нах!» Мне показалось, что я даже слышал шелест газет, которыми развлекал себя «пухлый босс» с первого ряда…
Глава 2. Приземление. Пилот
Наш вертолет медленно и неуклонно терял высоту. Нет, до плановой посадки было еще не менее получаса лету. Просто машина, несколько десятков лет служившая людям верой и правдой, именно сегодня заявила о своей усталости, заявила ультимативно и окончательно.
Сердце мое сжалось. Меня совсем не радовало, что вышедший
«Что если это все? – спросил я себя. – Если это конец? Я прожил не очень длинную жизнь… Мне даже нечего оставить после себя – ни детей, ни ярких творений, ни значимых свершений. Но, с другой стороны, мне не на что жаловаться – всю свою жизнь я прожил счастливо. Оглядываясь назад, я сохраняю только приятные и теплые воспоминания. Ира, мама, отец… пусть у них все будет хорошо. Думаю, мне не о чем сожалеть…»
Улыбнувшись фатальной неизбежности приближающейся развязки, я покинул мир своих внутренних переживаний и вернулся к миру реальному. Окружающая меня реальность была насквозь пропитана страхом и отчаянием. Закрыв глаза и слегка склонившись вперед, Марго судорожно крестилась и читала молитву. Парнишка впереди меня был бледен как снег и со всей силы сжимал поручни кресла. Вахтовики притихли, лишь изредка выдавая очередную порцию мата, относящуюся к вертолету и его пилоту. Пухлого босса я не видел – мое воображение достроило картинку за меня – бегающие глаза, обильно скатывающиеся по складкам лица капельки пота.
Я нагнулся вперед, чтобы разглядеть «молодую охотницу». Ничто из увиденного не выдавало в ней страха: расслабленная неподвижная поза, вытянутые вперед ноги, пальцы рук не дрожат, губы не трясутся. Помня ее ледяной взгляд, меня почему-то совсем не удивило, что она оставалась самым спокойным пассажиром на нашем судне.
«Пора бы переименовать ее в снежную королеву!» – заключил я.
В иллюминаторе рядом с ней я завидел мелькающие кругом верхушки деревьев. Адреналин вновь ударил мне в кровь – следовало готовиться к падению. В течение всего нескольких секунд я жестко затянул ремень, уперся руками во впередистоящее кресло и напряг все тело.
Мы скребанули днищем по верхним кронам деревьев, вертолет крутануло вправо, ударило о ствол, затем влево, после чего я утерял понимание того, как происходит наше приземление. Завершилось все сильным ударом, после которого я таки саданул головой о переднее кресло.
Оправившись от удара, я попытался оценить обстановку – пожара нет, кабина не двигается, винты замолкают.
«Выжили!» – я облегченно выдохнул. Мне было известно, как часто аварийные посадки вертолетов заканчиваются трагически, и я искренне считал свершившееся большой удачей, почти чудом.
«Все-таки выжили!»
Мы приземлились носом вниз, примерно под тридцать-сорок градусов к плоскости земли. Благодаря этому я не только приник к сиденью переднего ряда, но также мог хорошо видеть весь салон впереди меня, как с верхних рядов кинозала. Пассажиры стонали и потихоньку приходили в чувства. Бывалый вахтовик грязно ругался.
Я обернулся к Марго, чтобы подбодрить ее, но, обернувшись, увидел лишь пустое сиденье – она, или уже только ее тело, лежала на полу абсолютно неподвижно. Отстегнув ремень безопасности, я подобрался к ней, чтобы подтвердить или опровергнуть неприятные догадки. Пульс отсутствовал, она не дышала.