Монстр

Летняя Лена

— Спасибо, — в этот раз просто произнес он. Без сарказма. Слишком сильно удивился. — С чего вдруг ты попросила его об этом?

— Заметила, что ты стараешься избегать камер. — Она подергала пакетик за бирку, чтобы чай заваривался быстрей, и подошла ближе к Маркусу. — И это понятно: невозможно жить под постоянным наблюдением.

— Я прожил так больше года. По сути, вся моя короткая жизнь прошла под наблюдением. И ты права, это неприятно. Спасибо.

Они помолчали, занятый каждый своей кружкой. Маркус искоса поглядывал на Нелл. Она выглядела спокойной. Слишком спокойной, словно сделала себе укол транквилизатора перед визитом.

А он чувствовал благодарность. И страх перед тем, что она перестанет приходить. И все вместе взятое с каждой секундой все сильнее выводило его из себя. Нет, цивилизованное распитие чая — это не про него, это про Фроста. Про того, другого.

— Значит, мы здесь сейчас действительно вдвоем? — как можно нейтральнее поинтересовался Маркус.

— Да. Так что никто не узнает, что у тебя теперь предлагают чай.

Он поставил чашку на стол и внезапно переместился так, что она оказалась между ним и барной стойкой. В ловушке.

— Не боишься? — спросил он, становясь вплотную к ней.

— Тебя? — она спокойно посмотрела ему в глаза. — Нет. Вряд ли ты спасал меня для того, чтобы убить.

— Убийство — не самое плохое, что может случиться с женщиной, оказавшейся один на один с опасным мужчиной, — понизив голос, заметил Маркус, кладя руки ей на бедра.

— У меня в руках кружка кипятка, — невозмутимо напомнила Нелл, хотя в ее взгляде промелькнула тень испуга. Или просто удивление?

— Она тебе не поможет, ты же знаешь, — он взял кружку у нее из рук и отставил в сторону. — Ожог исчезнет за секунды, я даже почувствовать его не успею. Впрочем, нет, успею. Но это только разозлит меня.

— Откуда вдруг такой интерес ко мне?

Пойманная в кольцо его рук, она все еще старалась выглядеть спокойной, хотя наверняка понимала, что ее крики и призывы о помощи никто не услышит. Если она задержится слишком долго, охрана, скорее всего, придет узнать, в чем дело. Но за это время он успеет сделать с ней все, что пожелает. Она наверняка все это уже поняла и собственная щедрость, должно быть, уже казалась ей опрометчивой и преждевременной.

— Он же всегда хотел переспать с тобой, — Маркус ухмыльнулся. — Твой Фрост. Он наблюдал за тобой на совещаниях. — Его рука скользнула по ее бедру вниз. — Раздевал тебя глазами. Фантазировал. — Он приблизил лицо, одновременно прижимая к себе ее тело. Его слова были не совсем правдой, но с другой стороны половина того, что он говорил ей с момента их первой встречи, не было правдой. — Ему всегда нравились стройные блондинки, они его возбуждали.

Нелл замерла, не пытаясь отстраниться, но и не идя навстречу его провокационным движениям и словам. Она смотрела на него с легким разочарованием, но без страха. И от этого Маркусу вдруг стало тоскливо и тошно.

— Ты уж определись как-нибудь, хотел он меня или нет, любил или нет, — предложила она. — Ты говоришь то так, то эдак.

— Может быть, это потому что сам Фрост так и не успел определиться до конца со своими чувствами?

— Если он и хотел меня, то наверняка не изнасиловать. И ты не причинишь мне вреда. Потому что не сможешь. Как не смог бросить меня, когда мне угрожала опасность. Он не позволит тебе.

Маркус отстранился, чтобы лучше видеть ее лицо. Да, он не видел в ее глазах страха, но зато видел тоску и боль. Она больше не была спокойна, он своего добился и снова показал, что он другой. Эту игру можно было закончить, засчитав себе еще один балл, но Маркус

этого не сделал. Потому что в ее взгляде он увидел еще и желание, и это желание внезапно отозвалось в нем самом. Игра закончилась против его воли, и теперь он тоже оказался в западне.

— Нет, я не причиню тебе вреда, — согласился он. — Не потому что он не позволит, а потому что не придется. Потому что ты тоже всегда этого хотела. Всегда хотела его. А я все, что от него осталось. Бери, пока предлагают.

— Этого слишком мало, — ответила Нелл, не отводя взгляда. — Убери, пожалуйста, руки.

Он шагнул назад и поднял руки вверх, демонстрируя готовность сотрудничать.

— Зря, — констатировал он. — Тебе могло понравиться. Лине нравилось.

— Иногда ты мне по-настоящему противен, — вырвалось у Нелл, ее глаза блеснули.

— Тебя никто здесь не держит, — неожиданно резко заметил Маркус. — Никто не просит тебя сюда приходить. Хватит мозолить мне глаза и надеяться, что я вдруг снова стану им.

Нелл ничего не ответила, просто протиснулась мимо него и очень энергичным шагом направилась к двери.

Маркус дождался привычного клацанья замка, потом выждал еще немного, давая ей уйти подальше. Только после этого он схватил ее чашку и швырнул в стену с такой силой, что та разлетелась на сотни мелких осколков. Это принесло кратковременное облегчение.

Глава 18

— Организм Маркуса более стабилен, чем был организм Лины, — Маль щелкнула пультом и на экране появились данные последнего обследования химеры. — Мы наблюдаем его уже два месяца, но никакой тенденции к доминированию хамелеона я не вижу.

— И почему так? — поинтересовался Антуан.

Он вновь сидел во главе стола в небольшой переговорной, где мы собрались впятером. Исследования, связанные с Линой и Маркусом, продолжали происходить в обстановке повышенной секретности. Более или менее полная информация была только у Берта, Антуана, Маль, Фрая и меня. Даже охрана и безопасники до конца не знали, кого именно охраняют и почему. Давид, конечно, был в курсе, но все рядовые сотрудники службы безопасности, медицинской службы и даже магического департамента владели лишь обрывочными сведениями, что было вполне нормально для Корпуса Либертад.

— Сложно сказать, что влияет сильнее. — Маль вздохнула и посмотрела на директора довольно отстраненно. Наверное, эмоционально во все происходящее она была вовлечена меньше всех. — Во-первых, он «моложе», скажем так. Насколько я понимаю, Лина довольно долго не демонстрировала тенденции к доминированию хамелеона. Возможно, его это ждет в будущем. Или не ждет, если он действительно более совершенен. А еще организмы мужчины и женщины несколько отличаются. Женский организм подчинен репродуктивному циклу, он постоянно меняется. И особенно он меняется во время беременности…

— А Лина была беременна, — понимающе кивнул Антуан. — Думаешь, именно это провоцировало ее перерождение?

— Это возможно. Она носила в себе существо, зачатое двумя гибридами. Даже если в них обоих гены хамелеонов на тот момент могли считаться рецессивными, при объединении они могли стать доминантными. А могли не стать, конечно, тут все дело в вероятностях. Вероятность снизилась бы, если хотя бы один из них был полноценным человеком. А так примерно двадцать пять процентов на то, что их ребенок был бы в большей степени хамелеоном, чем человеком. Возможно, это и провоцировало доминирование хамелеона в ней.