Монстр
Шрифт:
— Уехал?
— Можно и так сказать.
Сегодня луна была не такой яркой и лунной дорожки на полу не оказалось. Я расположился рядом с кроватью, взглянув вверх. Даша выглядела счастливой, словно обнаружила под елкой новогодний подарок. И даже ее бледное лицо и синяки под глазами не могли испортить внутреннего ликования.
— Поиграем в крестики-нолики? Или в города?
Мы начали с городов — просто потому, что игра была новая и мне захотелось ее изучить. Но довольно быстро оказалось,
Затем мы играли в крестики-нолики на полу возле кровати. Она свесилась с нее и рисовала пальцами кружочки на начерненной в пыли решетке, а я пытался ее победить своими кривыми крестиками.
Потом мы говорили о пиратах, королевских замках и единорогах. О приключениях, в которые когда-нибудь обязательно отправимся. Я даже и впрямь поверил, что это реально. Даша говорила, что будет нести меня в коробе днем, а ночью мы будем идти вместе бок-о-бок по лесам, лугам и болотам. И в каждом новом месте нас будет ждать клад. Причем не с золотом и драгоценностями, а с суперспособностями. Мы найдем крылья, чтобы летать, найдем жабры, чтобы дышать под водой, и обязательно найдем накидку, которая позволит мне не бояться света.
Говорила в основном Даша, а я слушал, временами вставляя и свои желания: попробовать страхи маленьких единорогов или вселиться в тело летучей мыши. Даша соглашалась и обещала, что все исполнится, как будто сама была волшебной феей из сказок, а не обычной девочкой.
Рассвет все испортил. Настало время мне уходить. Я собирался сказать ей об этом, но она поняла все до того, как я открыл рот.
— Кажется, нам пора прощаться, — произнесла она с грустной улыбкой. — Спасибо, Вух. Если честно, я боялась, что ты не придешь.
— Ну я ведь дал обещание, — я попытался вспомнить, было такое или нет, но тут же отбросил попытки. Ни к чему тратить на них последние минуты перед восходом солнца. — Ты сегодня выглядишь куда счастливее. Я рад видеть тебя такой. Завтра приду снова и мы…
— Прости, Вух, — перебила меня Даша. — Завтра меня здесь уже не будет. Мы больше не сможем видеться.
Я вытаращил на нее все пять глаз, пытаясь понять, не шутит ли.
— Ты куда-то уезжаешь? Далеко?
— Далеко.
— К своему отцу? — испугался я.
— Нет, — ответила Даша. —
Я помолчал немного. Вспомнились удары и всхлипывания за стеной в нашу первую встречу.
— Так она не здесь?
Даша отрицательно замотала головой. Мысли мячиками запрыгали в моей голове. Они что же, бросили ее совсем одну ночью? Родители так не поступают. Не должны поступать! Нас учили, что папы и мамы готовы в клочья порвать тех, кто пугает их малюток. Должно быть, всю ночь ей было ужасно одиноко и страшно. Не будь я знаком с ней и окажись здесь из-за голода, мог бы напугать ее до смерти. Или сам умереть, отравившись страхом. Хотя Старшие говорили, что от такого не умирают. Может, все же попробовать сейчас, проверить? Может, тогда я немного лучше пойму, почему она заговорила со мной в первый день нашего знакомства? Может, если я отравлюсь, то мне будет не так обидно от ее слов? И я попробовал нащупать ее страх, поглотить его.
Я не ощутил ничего, кроме пугающей пустоты.
А Даша продолжила:
— Она ушла раньше, а я решила дождаться тебя, чтобы увидеть в последний раз и попрощаться.
Еще не до конца вникнув в ее слова, я похолодел от ужаса и отпрыгнул от кровати, не понимая, с чем столкнулся, но осознавая, что понимание напугает меня куда сильнее. Я обернулся к ней, чтобы убедиться: передо мной не наваждение, а все та же Даша, которая так мечтательно рассказывала о кладе и смеялась над названиями наших городов пару часов назад.
Она сидела на кровати и смотрела на меня. На ней была все та же серая пижама, перемазанная чем-то темным на груди. И это что-то незамедлительно растворялось вместе с ней.
— Ты ведь найдешь клад, Вух? — спросила она. — Найдешь и за меня тоже?
Я не успел ответить.
Это были последние ее слова. Первый луч солнца легонько обжег меня, но я почти не почувствовал боли. Я все стоял и смотрел на пустую кровать и на заляпанные брызгами стены. У Старших очень тонкий нюх, мне до такого расти и расти. Так мне казалось. Сейчас же я взрослел с каждым миллиметром поднимающегося солнца, ощущая все больше и больше запахов, давних, осевших, но еще не развеявшихся полностью. Что-то горячее, горькое. Оно было громким и смертоносным. Паленая шерсть — это от меня, нынешний запах, совсем близкий. Я убрал его на задний план, он сейчас лишний, продолжил поиски против своей воли. Запах псины, еще более давний, чем все остальное. Запах смерти и слез. Мокрой шерсти и пороха. Запах металла, и пота, и грязи, и…
Боль от ожогов на щеках и куда более сильная — в груди.
Я не смог вытерпеть и растворился, убегая в свой мир с ощущением мокрых дорожек на щеках. Если честно, до сегодняшнего дня я не знал, что монстры умеют плакать.