Монстр
Шрифт:
Даже будучи пьяной, в этом был какой-то смысл. Поэтому я просто пожала плечами.
— Алекс, посмотри на меня.
Я вздохнула, позволяя своим глазам скользнуть к нему. — Что?
— Ты можешь предложить мне больше, чем просто секс, — сказал он странно серьезным тоном, — ты меня понимаешь?
Его тон не оставлял много места для споров, и мой язык чувствовал себя немного онемевшим, и я не была уверена, что какой-либо мой аргумент все равно прозвучит убедительно. — Я понимаю тебя, — согласилась я, хотя и не была уверена, что на
— Хорошо. Теперь мне можно уронить тебя здесь или мне отнести тебя в постель, чтобы трахнуть?
— Я могу идти, — заверила я его, поднимаясь на ноги, и мои руки тут же широко раскинулись, пытаясь удержать равновесие. Я сделала несколько неуверенных шагов, понимая, что если я достаточно сосредоточусь, то действительно смогу идти, — на что похож пьяный секс? — спросила я, потянувшись, чтобы стянуть толстовку через голову, когда я, спотыкаясь, шла по коридору.
Брейкер последовал за мной, и, хотя я не могла этого видеть, я слышала по его голосу, что он улыбается. — У меня такое чувство, что с тобой это будет совершенно новый опыт.
— Только если я смогу снять эти… штаны… — сказала я, сидя на краю кровати и пытаясь освободить свои ноги.
Глубокий смешок Брейкера пробрал меня до костей, когда он подошел к краю кровати, схватил край моих штанов и стащил их с меня одним быстрым движением, которое заставило меня дернуться и ухватиться за простыни, чтобы я не соскользнула с кровати. Я посмотрела вниз и увидела, что он также стянул с меня трусики. И я не позаботилась о лифчике.
Я посмотрела на Брейкера. — Так не пойдет, — сказала я, нахмурив брови и пытаясь сосредоточиться.
— Почему нет? — спросил он, все еще улыбаясь.
— Потому что я голая.
— Я вижу это, — сказал он, окидывая взглядом мое тело, и от этого у меня между ног потекла влага, — не вижу в этом проблемы.
— А ты полностью одет, — продолжила я.
— Есть вещи, которые я могу сделать с тобой полностью одетым, — сказал он, подходя к кровати и опускаясь на колени в изножье. Он схватили меня за бедра и потянул вниз, к себе. Прежде чем я успела даже подумать о том, чтобы сдвинуть ноги вместе, его лицо оказалось между ними, его язык скользил вверх по моей плоти, пока не нашел мой клитор и не начал безжалостно работать с ним.
Мне не потребовалось много времени, чтобы подумать, что алкоголь имеет определенные преимущества в этом. Как будто тело, которое каким-то образом онемело везде, кроме тех мест, к которым прикасался Брейкер. Потому что, где бы это ни было, я чувствовала, что оно наэлектризовано. Он казался пульсирующим и живым.
Он лизал меня, пока я не кончила дважды.
Потом трахал меня, пока я не кончила еще дважды.
Потом он отошел в ванную, затем вернулся, отчего матрас показался водяным, так сильно он закачался. Он забрался рядом со мной, прижимая меня к своей груди способом, который был новым, но по прежнему каким-то глубоко знакомым. Он крепко обхватил мое бедро одной
Я почувствовала, как сон окутывает меня.
— Гленн умер сегодня, — тихо прошептала я.
— Я знаю, детка, — сказал он, сжимая меня крепче.
— Мы напились, поделились историями и трахнулись.
— Да, куколка.
— Я думаю, может быть, теперь я смогу двигаться дальше, — сказала я, слегка поворачивая лицо, чтобы поцеловать его в центр груди.
Он обнял меня, крепко сжимая.
— Да, — согласился он. И я могла бы поклясться, что почувствовала его губы на своей макушке, прежде чем задремала.
Глава 16
Алекс
Четыре дня.
Четыре дня прошло с тех пор, как умер Гленн. С тех пор как я по-дурацки напилась и, вероятно, слишком во многом призналась, говоря бог знает, о чем.
Я говорю «вероятно», потому что ночью я была очень пьяной.
Я проснулась на следующее утро с отбойным молотком, вонзившимся в мой мозг, заставив меня застонать и перевернуться на бок, обхватив голову руками, когда Брейкер, посмеиваясь, встал с кровати.
— Это не смешно, — проворчала я, раскачиваясь всем телом, чтобы попытаться облегчить боль.
— С того места, где я стою, это выглядит смешно, — сказал он, возвращаясь и положил мне в руку три таблетки ибупрофена и дал мне бутылку воды. Я запила таблетки глотком воды, и он покачал головой, приподнимая донышко бутылки, — допей все это. Тебе нужна жидкость.
— Мне нужно, чтобы меня оставили в покое, чтобы я умерла, — возразила я, но выпила воду залпом. В конце концов, он знал о похмелье больше, чем я. Я швырнула пустую бутылку в изножье кровати, приподнимаясь, пока не села у изголовья. Я случайно взглянула на Брейкера, который выглядел слишком веселым и не страдающим похмельем, — я сказала что-нибудь глупое прошлой ночью?
— Да, — немедля сказал он, выглядя на грани смеха.
— Отлично, — сказала я, проводя рукой по волосам.
— Это было мило.
— Что бы это ни было, — возразила я, — оно не было милым. Неловким? Конечно. Милым? Нет.
— Откуда ты знаешь? Ты даже не помнишь, — логично сказал он, и я уставилась на него. Что только рассмешило его еще больше, — я пойду приготовлю тебе яичницу и тосты. С маслом. Иди прими душ и встретимся на кухне, выпьем немного кофеина.
С этими словами он ушел.
И я последовала инструкциям.
После того, как звон в моем мозгу превратился в постоянный, но терпимый стук, я подошла к ноутбуку и провела возле него весь день, отвечая на сообщения, которые я получила о Гленне. В посте о Лексе по-прежнему ничего не было.
И та часть меня, которая знала подземный мир даркнета, знала, что шансов на это было очень мало или совсем нет.
Следующие два дня рассказали меня больше о Брейкере. Не о Брейкере — куче мускул. Или о Брейкере — боге секса. А о Брейкере — человеке.