Монстр
Шрифт:
Кэп не сразу понял, куда он попал: в лабораторию или на склад. Огромное помещение, похожее на пещеру, но хорошо освещённое, со сводчатой крышей, опирающейся на стальные фермы и достаточно просторное, чтобы проводить здесь конференции. Перегородка высотой до середины стены отделяла передний отсек от заднего. Из-за перегородки доносились звуки возни, стук, ворчанье и повизгивание, хорошо знакомые Кэпу по Йоркскому центру. Шимпанзе.
В передней части строения находилась лаборатория, о которой большинство учёных, да и большинство университетов, могло
Первоначальная подвальная лаборатория Адама Буркхарда разрослась раз в десять, утратив все лишние элементы внутреннего убранства и всякий уют, приняв вид конвейера, предназначенного для эффективного и многократного проведения определённых операций, синтеза и анализа ДНК и белков, расшифровки ДНК, вирусного переноса, специфического мутагенеза, искусственного оплодотворения и клонирования. Женщина снова протяжно завопила. Вой доносился из-за перегородки, громкий и бьющий по нервам, как пожарная сирена.
Кэп увидел сводчатый проход в заднюю часть здания.
Ступая быстро, но осторожно, он направился прямиком к нему.
Торн говорил успокаивающим голосом, пытаясь удержать в узде импульсивного Кейна.
— Людям нельзя иметь дело с подобными вещами — понимаешь, о чём я говорю? Они видят что-то вроде этого и составляют совершенно неверные суждения. Иногда лучше, когда мы решаем, что им надо знать, а что не надо.
— Я тебя не понимаю. Торн немного поколебался.
— Ты сейчас сказал, что видел сасквотча.
— Конечно, видел! Громадный, весь чёрный, как горилла, и ходит на двух ногах, как человек!
Торн насмешливо фыркнул и помотал головой.
— Ты думаешь, я сумасшедший?
— Нет, нет, ты не сумасшедший. — Легко и быстро Торн наставил винтовку Кейна в грудь Кейну. — Ты совершенно прав.
Он выстрелил.
Рид вышел на связь.
— Кто стреляет? Сообщите, в чём дело? В ответ раздался голос Торна:
— Эй, мы извиняемся, у нас тут проблема. Винтовка Кейна опять случайно выстрелила, и теперь он попал себе в ногу.
Рид поморщился. Кейн. Этого следовало ожидать.
— Рана серьёзная?
В наушнике снова послышался голос Торна, но отдалённый, словно он говорил в сторону:
— Нет, лучше не трогай. Да, просто перевяжи чем-нибудь. — Потом: — Рид, он в порядке, но я должен помочь парню спуститься вниз.
Рид испугался, как бы охота на этом не закончилась.
— О'кей. Пит, Сэм, какое-нибудь движение в южном направлении наблюдается?
Ответил Сэм:
— Они по-прежнему там, но после этой пальбы они знают, что мы здесь.
— Макс, вы можете повернуть на север?
— Будет сделано, — ответил Макс.
— Синг, давай отметим местоположение Торна и Кейна, чтобы провести туда Макса, — распорядился Рид.
— Готово, — ответила она.
Прокрутив карту, Рид вывел на монитор GPS сектор, где находились
Кэп оказался в центральном коридоре с дверями в отдельные комнаты по обеим сторонам, очень похожем на больничный. Здесь всё сияло чистотой и пахло дезинфицирующими средствами.
Первая дверь справа была приоткрыта. Доносившиеся из-за неё звуки движения привлекли внимание Кэпа. Он медленно приблизился и осторожно отворил дверь.
Шимпанзе. Шесть штук, в шести клетках высотой от пола до потолка. Самка шимпанзе в первой клетке мгновенно подошла к решётке и стала там, одной рукой держась за прут, а другую протягивая сквозь прутья к Кэпу, просительно глядя на него жёлтыми глазами. Он знал, что означает такое поведение, и, подойдя к ней, ласково взял и погладил руку. Его взгляд скользнул к стоящей неподалёку корзине с апельсинами. Он схватил несколько плодов и отдал один самке.
Судя по вздутому животу, она была беременна.
Самка в следующей клетке сидела съёжившись в углу, обхватив себя руками. Она лишь раз испуганно взглянула на Кэпа и больше не смотрела. Она тоже была беременна. Кэп пустил к ней по полу апельсин, и она дотянулась до него, но выйти из укрытия не пожелала.
В третьей клетке на спине лежала самка, по-видимому, погружённая в глубокий наркотический сон. Её гладко выбритый живот пересекал длинный разрез с наложенными на него швами.
Шимпанзе в четвёртой клетке отличалась чрезвычайно дружелюбным нравом. У неё были живые выразительные глаза. Она не подошла вразвалку к решётке, а резво подскочила. Она посмотрела Кэпу прямо в глаза и взяла предложенный апельсин. Живот у неё тоже был выбрит, разрезан и впоследствии зашит, но довольно давно: шерсть уже начинала отрастать.
Самка в пятой клетке, тоже беременная, пребывала в дурном расположении духа и апельсином не заинтересовалась.
В последней клетке находилась самка постарше, со старым рубцом на вздутом животе. Очевидно, разрез вскрывали не раз: по всей его длине тянулась сеточка розовых шрамов, стягивавших кожу несуразными складками.
Она не обратила на Кэпа никакого внимания — просто продолжала сидеть на корточках, снова и снова пересчитывая пальцы на руках.
Кэп знал, что может означать такое поведение. Самка сдалась.
За задёрнутой занавеской в глубине помещения находилась сияющая чистотой комната, разделённая на два хорошо освещённых отсека, в каждом из которых стоял операционный стол из нержавеющей стали, какими пользуются ветеринары, но с одним неприятным дополнением: кожаными ремнями для фиксации тела. В стоящих вдоль стен шкафах хранились хирургические инструменты, бинты, марлевые тампоны, халаты, белые колпаки, маски и резиновые перчатки.
У Кэпа постепенно складывалось представление о технологии процесса. Открыв дверь в большую холодильную камеру, расположенную сразу за столами, он нашёл подтверждение своей догадке.