Монстр
Шрифт:
Он почти успел. Он гнал со скоростью восемьдесят миль в час и уже видел аэропорт, когда его отозвал в сторону один из Прекраснейших по Флориде.
Холлоранн опустил электрифицированное оКошко и открыл было рот, но полицейский уже перелистывал книжку штрафов.
– Знаю, знаю, - мирно сказал полицейский.
– Похороны в Кливленде. Ваш отец. Свадьба в Сиэттле. Ваша сестра. Пожар в Сан-Хосе, который уничтожил кондитерскую вашего дедушки.
Действительно классный "Кабоджа-рек", который поджидает во временном хранилище в Нью-Йорке. Этот кусок
– Послушайте, начальник, мой сын...
– Единственное, что я не могу вычислить, пока сказка не кончится, сообщил офицер, отыскивая нужную страничку в квитанционной книжке, - это номер водительских прав провинившегося шофера и регистрационная информация на него.
Ну, будьте умницей. Дайте-ка взглянуть.
Холлоранн посмотрел в спокойные голубые глаза полицейского, обдумал, не рассказать ли все же свою сказочку "мой сын в критическом состоянии" и решил, что так выйдет только хуже. Этот Смоки - не Куимс. Он вытащил бумажник.
– Чудесно, - сказал полицейский.
– Будьте любезны, выньте их оттуда. Мне просто надо посмотреть, как все обернется под конец.
Холлоранн молча вынул водительские права, флоридскую регистрационную карточку и отдал полицейскому из службы движения.
– Очень хорошо. Так хорошо, что вы заслужили подарок.
– Какой?
– с надеждой спросил Холлоранн.
– Когда я кончу переписывать эти цифры, я дам вам подкачать мне маленький баллон.
– О Боже-ее-е...
– простонал Холлоранн.
– Начальник, у меня рейс...
– Шшшшш, - сказал полицейский.
– Не капризничайте.
Холлоранн закрыл глаза.
Он добрался до стойки "Объединенных авиалиний" в 6.49, беспричинно надеясь, что рейс задержали. Спрашивать даже не понадобилось. Табло вылетов над стойкой, где регистрировались перед посадкой пассажиры, все ему сказало. Рейс N 901 на Денвер, который должен был отправиться в 6.36, вылетел в 6.40. Девять минут назад.
– Ах ты черт, - сказал Дик Холлоранн.
И вдруг запахло апельсинами. Тяжелый, насыщенный запах. Дик только успел дойти до мужского туалета и тут, оглушая, прозвучало полное ужаса:
(!!! ПРИЕЗЖАЙ ПОЖАЛУЙСТА ПРИЕЗЖАЙ ДИК ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПРИЕЗЖАЙ!!!)
39. НА ЛЕСТНИЦЕ
Среди того, что они продали перед переездом из Колорадо в Вермонт, дабы увеличить текущие авуары, оказалась и коллекция Джека: две сотни старых альбомов с рок-н-роллом и рокабилли. Они разошлись на толкучке по доллару за штуку.
Среди них - один, который особенно любил Дэнни, двойной альбом Эдди Кокрэна с подклеенной туда четырехстраничной вкладкой с текстами Ленни Кая. Венди частенько поражалась, как очаровывает Дэнни именно этот альбом, записанный мужчиной-мальчиком, который быстро прожил жизнь и рано умер...
умер, честно говоря, когда ей самой было всего десять.
Сейчас, в четверть восьмого по горному времени (Дик Холлоранн как раз рассказывал Куимсу про белого дружка
– Вот лезу на первый-второй этаж, на третий и на четвертый, - пел Дэнни, - на пятый, шестой, седьмой этаж - такой уж я парень упертый... и вот я забрался наверх, ура! но нету сил плясать до утра...
Венди обошла его, присела на один из подъемов лестничных ступеней и увидела, что нижняя губа мальчика распухла и стала в два раза больше, а на подбородке засохла кровь. Сердце испуганно подпрыгнуло в груди, но ей удалось заговорить ровным тоном.
– Что стряслось, док?
– спросила она, хотя не сомневалась, что знает. Его ударил Джек. Да, конечно. Этого следовало ожидать, правда? Колесо прогресса; рано или поздно оно возвращает тебя к тому месту, откуда ты отправлялась.
– Я позвал Тони, - ответил Дэнни.
– В бальном зале. Помоему я упал со стула. Теперь уже не болит. Просто кажется...
что губа слишком большая.
– Все действительно так и было?
– спросила Венди, встревоженно глядя на сына.
– Это не папа, - ответил он.
– Сегодня - нет.
Она изумленно посмотрела на него, охваченная дурным предчувствием. Мячик путешествовал из руки в руку. Дэнни прочел её мысли. Ее сын прочел, что она думает.
– Что... что тебе сказал Тони, Дэнни?
– Неважно.
Лицо мальчика было спокойно, а голос невыразителен настолько, что пробирала дрожь.
– Дэнни...
– Венди схватила его за плечо - сильнее, чем хотела, но он не поморщился и даже не попытался скинуть её РУКУ
(Господи, мы губим мальчика. Не только Джек, я тоже.
А может, не только мы... Отец Джека, моя мать - нет ли здесь и их? Конечно, почему бы нет? Все равно этот дом запоганен призраками... подумаешь, парочкой больше. Отче небесный, мальчик - как один из тех чемоданов, что показывают по телевизору, его переезжают, роняют с самолета, пропускают через фабричные машины. Или как часы "Таймэкс". Стукнешь, а они знай себе тикают. Ох, Дэнни, мне так жаль)
– Неважно, - снова повторил Дэнни. Мячик очутился в другой руке. Тони больше не сможет приходить. Ему не дадут.
Его победили.
– Кто?
– Люди из отеля, - ответил он. Тут мальчик взглянул на неё и глаза оказались вовсе не равнодушными. Они были глубокими и испуганными.
– И... и вещи. Тут есть разные-разные.
Отель просто набит ими.
– Ты можешь видеть....
– Я не хочу видеть, - тихо произнес мальчик и снова стал смотреть на резиновый мячик, который описывал полукружья, летая из руки в руку.
– Но иногда, поздно вечером, я их слышу. Они, как ветер - вздыхают все вместе. На чердаке. В подвале. В номерах. Везде. Я думал, что я виноват, потому что я такой. Ключик. Серебряный ключик.