Монстр

Кинг Стивен

Подшивки газет хранились в подвале. Их составляли сайдвиндерская "Газетт", обанкротившаяся в шестьдесят третьем году, "Эстес Парк Дейли" и боулдерская "Камера". Денверских газет не было вообще.

бздохнув, Джек остановился на "Камере".

Когда подшивка дошла до 65 года, настоящие газеты сменились катушками микрофильмов. ("Пожертвование федеральных властей, - радостно сообщил библиотекарь.
– Когда до нас дойдет следующий чек, мы надеемся переснять материалы с 1958 по 64 годы, но это все делается так медленно, правда? Вы ведь будете осторожны,

да? Знаю, знаю. Будет нужно - позовите")

У единственного аппарата для чтения линзы почему-то оказались повреждены, так что, когда Венди положила ему руку на плечо (минут через сорок пять после того, как Джек закончил листать оригиналы газет), у него изрядно болела голова.

– Дэнни в парке, - сказала она, - но не хочется, чтоб он слишком долго болтался по улице. Как думаешь, сколько тебе еще?

– Десять минут, - сказал он. Честно говоря, он уже напал на след последнего этапа захватывающей истории "Оверлука" - лет, прошедших между бандитской перестрелкой и переворотом, учиненным Стюартом Уллманом с компанией. Но ему по-прежнему хотелось скрыть это от Венди.

– Кстати, зачем тебе это?
– спросила она. Выговорив это, она взъерошила Джеку волосы, но тон поддразнивал только наполовину.

– Решил покопаться в истории старика "Оверлука", - ответил Джек.

– Есть особые причины?

– Нет,

(ДА ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЧТО ЭТО ТЫ ТАК ЗАИНТЕРЕСОВАЛАСЬ?)

просто любопытно.

– Нашел что-нибудь интересное?

– Не слишком много, - сказал он, и на сей раз ему пришлось приложить усилия, чтоб сохранить приятный тон. Она лезла не в свое дело - так же, как вечно совала нос в его дела, ещё когда они жили в Стовингтоне и Дэнни был грудным.

Куда ты собрался, Джек? Когда вернешься? Сколько берешь с собой денег? Поедешь на машине? А Эл с тобой едет? Хоть один из вас не напьется? И так далее, и так далее. Она, извините за выражение, и довела его. Он стал пьяницей. Может статься, причина была не только в этом, но, ради Бога, посмотрим правде в глаза и признаем: и в этом тоже. Она пилила, пилила, пилила его, пока не возникло желание дать ей затрещину - просто, чтоб она заткнулась и бесконечный поток вопросов (Куда? Когда? Как? Будешь ты? Ты что?)

прекратился. Вот уж, действительно.

(Головная боль? Похмелье?)

головная боль. Аппарат для чтения. Проклятая машина искажает текст. Оттого-то у него эта долбаная головная боль.

– Джек, ты в норме? Ты такой бледный...

Он резко отдернул голову от пальцев Венди.

– ВСЕ НОРМАЛЬНО!

Под его жгучим взглядом она отпрянула, примеряя улыбку, но та оказалась на размер меньше.

– Ну... если ты... пойду, подожду в парке вместе с Дэнни.

Вот она пошла прочь, улыбка растаяла, уступив место недоуменному, болезненному выражению. Он позвал:

– Венди?

Она оглянулась от подножия лестницы.

– Что, Джек?

Он поднялся и подошел к ней.

– Извини, детка. По-моему, со мной и правда что-то не так. Эта машина... линзы искажают.

Жутко болит голова. Аспирин есть?

– Конечно.
– Венди запустила руку в сумочку и вытащила жестянку анацина.
– Пусть будет у тебя.

Джек взял жестянку.

– Экседрина нет?
– Он заметил на лице жены слабое отвращение и понял. Когда-то, пока он ещё не запил так сильно, что стало не до шуток, она поначалу горько подсмеивалась на этот счет. Джек тогда объявил: из всех лекарств, какие только изобрели для отпуска без рецепта, один лишь экседрин способен намертво остановить похмелье ещё на подступах. Решительно, это средство - единственное. Он начал мысленно называть свои утренние страдания Экседриновыми головными болями, партия N 69.

– Экседрина нет, - сказала она.
– Извини.

– Да ладно, - отозвался Джек, - твои отлично подойдут.

Конечно, не подойдут, Венди тоже могла бы догадаться.

Иногда она способна быть тупейшей стервой...

– Водички дать?
– бодро спросила она.

(Нет, я просто хочу, чтобы ты выкатилась отсюда к ЕДРЕНОИ МАТЕРИ!)

– Попью из фонтанчика, когда буду подниматься. Спасибо.

– Ладно.
– Она пошла вверх по лестнице; под короткой желто-коричневой шерстяной юбкой грациозно двигались красивые ноги.
– Мы будем в парке.

– Договорились.

Он рассеянно сунул жестянку анацина в карман, вернулся к машине для чтения и включил её. Уверившись, что жена ушла, Джек и сам отправился наверх. Господи, какая мерзкая головная боль. Раз человеку пришлось иметь дело с такой вот глазоломкой, тате ему должны разрешить законное удовольствие пропустить несколько стаканчиков - чтоб восстановить равновесие.

В наисквернейшем расположении духа Джек попытался выбросить эту идею из головы, которая в жизни ещё так не болела. Вертя в пальцах спичечный коробок, на котором был записан номер телефона, он подошел к столу главного библиотекаря.

– Мэм, у вас есть таксофон?

– Нет, сэр, но вы можете воспользоваться моим, местным.

– Простите, но это междугородный звонок.

– Ну, тогда, наверное, лучше всего вам пойти в аптеку.

У них есть таксофон.

– Спасибо.

Он вышел наружу, прошел по дорожке мимо безымянного генерала Гражданской войны и зашагал к деловому кварталу, сунув руки в карманы, с гудящей как свинцовый колокол головой. Свияцово-серым было и небо, наступило уже седьмое ноября и с началом нового месяца погода стала угрожающей.

Уже несколько раз шел снег. В октябре он тоже выпадал, но таял. Новый снежок остался, все покрыла легкая изморозь, сверкавшая на солнце, подобно прекрасному хрусталю. Но сегодня солнца не было, более того, когда Джек подходил к аптеке, небо снова заплевалось снегом.

Телефонная кабина находилась в дальнем конце помещения, и Джек, позвякивая в кармане мелочью, добрался было до середины прохода среди патентованных средств, когда ему на глаза вдруг попались белые коробочки с зелеными буквами.