Монограмма
Шрифт:
В тот день все было необычно: проснулась ночью и больше не могла сомкнуть глаз, хотя провалялась в постели до двенадцати; Настя тоже долго спала, что редко с нею случалось; мама все утро молчала и как-то тяжело, с упреком, ходила мимо их комнаты, нося из прихожей кипяток — затевала стирку. Вдруг опрокинула кастрюлю и обварила ногу, громко вскрикнув. Лида выскочила из кровати, вылила матери полбутылки масла на ногу и пошла умываться. Но не дошла, а опять свалилась на койку, накрыв лицо полотенцем, закружилась голова. В кухне запел умолкший с весны сверчок. Встала, вся разбитая, с ощущением какой-то
Было пасмурно и сыро. Обильно цвела, уже опадала, черемуха, дул ветер. Уже на окраине, возле дома портного Кротке, вдруг захотела вернуться и идти домой, уже повернула, но, увидев выглядывающую из разбитого скворечника, щерившую пасть в окровавленном птичьем пуху, черную кошку, готовую выпрыгнуть и перебежать ей дорогу, передумала и пошла дальше. На улице никого не было. Кошка прошипела и нырнула на дно скворечника, доедать птенцов. Лида содрогнулась и пошла быстрее.
Безотчетный страх гнал ее, и к концу пути она уже бежала бегом, едва поспевая за своим дыханием. Подбежав к дому китайца, она неистово забарабанила в ворота обеими руками, не имея силы ждать. Неосознанный страх и отчаяние охватили ее, и она больше не могла сопротивляться им. За воротами, казалось, было спасение.
Ей долго не открывали. Где-то далеко, в глубине двора, звякала колокольцем корова, звенел цепью пес. Наконец кто-то вышел из дома и уставился на нее в щель. Она узнала зеленый, в рыжем пуху ресниц, глаз старухи. Потом, гремя колокольцем, подошла корова и тоже стала смотреть в щель. Ее влажный карий глаз истекал печалью.
Старуха долго возилась, то и дело припадая к подзору, чертыхаясь, бормоча что-то несвязно татарское и роняя ключи. Зло дергала деревянным засовом, пиная дверь. Наконец впустила Лиду и, выглянув на улицу и убедившись, что с ней никого нет, повела ее за собой в дом. У крыльца остановилась и, нагибаясь за оброненными ключами, прошепелявила, мешая татарское с русским, что теперь Лида должна забыть дорогу сюда, молока скоро не будет, всего, вместе с сегодняшней, они могут дать только десять или девять кринок и что потом корова будет зарезана. Корова, звякнув колокольцем, протяжно замычала и, тяжело опустив голову долу, стала подбирать с полу травяную труху. Развернутые в разные стороны рога коровы шелушились от старости.
Старуха втолкнула Лиду в дом, схватила с гвоздя ведро и, что-то опять басурманское пробормотав, выскочила во двор. Слышно было, как угрюмое позвякивание колокольца стихло понемногу в утробе сарая. Тугие струи молока ударили в подойник.
В доме было как никогда пасмурно, темно, сыро, огромный малярийный комар беззвучно плавал по стене, конвульсивно сползая вниз, больше не в силах сопротивляться магии затаившегося в углу паука. Зев русской печи пылал жаром, отражаясь в оконном стекле. Череда закопченных сажей ухватов поехала по стене, увлекая за собой грабли. Почему-то они стояли вместе.
Лида вздрогнула и ощутила чей-то пристальный жгучий взгляд, впившийся в переносье. С печи, выглядывая над занавеской, на нее смотрели узенькие блестящие глаза
Что-то жаркое и прозрачное, как жидкое стекло, хлынуло в ее мозг, в ушах бешено заколотилась кровь, и она услышала в себе голос китайца, звучавший юношески молодо и отчетливо, а не надтреснуто и гнусаво, как можно было ожидать от этого дряхлого старика:
«Внимай: это — Сад драгоценных камней, Золотые четки гуру. Внимай.
Десять необходимых вещей
Интеллект, наделенный проницательностью и пониманием практического значения Дхармы, — необходим.
Глубочайшее отвращение к непрерывному круговороту рождений и смертей с самого начала духовного пути — необходимо.
Гуру, способный вести по Пути Освобождения, — необходим.
Прилежание в сочетании с мужеством и силой духа — необходимы.
Постоянное упорство в нейтрализации результатов злых дел посредством выполнения добрых — необходимо.
Исполнение тройственного обета: поддерживать чистоту тела, речи и разума — необходимо.
Искусство жизни, способное превратить всякое движение тела, речи и разума в помощника на Пути, — необходимо.
Система медитации, дающая возможность максимально сконцентрировать разум, — необходима.
Мудрость, способная объять всякое знание и опыт, — необходима.
Несокрушимая вера в сочетании с беспредельным спокойствием разума в момент смерти — необходимы.
Таковы десять необходимых вещей.
Восемь ошибок
Слабость веры в сочетании с силой интеллекта может привести к ошибке многословия.
Сила веры в сочетании со слабостью интеллекта может привести к ошибке узколобого догматизма.
Великое рвение без надлежащего духовного наставления может ввергнуть в крайности ошибочных путей.
Медитация без надлежащей подготовки и усвоения Дхармы может ввергнуть во мрак бессознательного.
Неполное или искаженное понимание Дхармы может привести к ошибке духовного высокомерия.
Разум, не утвердившийся в самоотречении и сострадании, ищет свободы для одного себя.
Разум, не распознавший своей истинной природы, впадает в пути сансары.
Разум, соединенный с желанием и вожделением, также впадает в сансару.
Таковы восемь ошибок.
Девять вещей, в которых можно ошибиться
Желание может быть ошибочно принято за веру.
Привязанность может быть ошибочно принята за доброту и сострадание.
Прекращение мыслепроцессов во время медитации может быть ошибочно принято за покой безграничного разума.
Разнообразные чувственные эффекты во время медитации могут быть ошибочно приняты за проблески Реальности.
Простое мерцание Реальности может быть ошибочно принято за полное достижение.
Рабы страсти, освободившие себя от общепринятых законов морали, могут быть ошибочно приняты за мастеров йоги.
Действия, совершаемые в интересах своего „я“, могут быть ошибочно приняты за альтруистические.
Хитрость может быть ошибочно принята за благоразумие.
Шарлатаны могут быть ошибочно приняты за мудрецов.