Моника 2 часть
Шрифт:
– Говори, Ренато, говори! Что рассказала Айме?
– Не буду повторять того, что ты знаешь и о чем мне хочется забыть. Я был глуп и слеп, но хочу, чтобы ты знала, что все это время я смотрел на эти звезды, думал только о тебе, терзался душой от боли, которую тебе причинил. Пусть меня простит твоя чистота женщины, достойнейшей женщины, непорочной женщины. Твоя сестра рассказала все: о ревности, страхе, ребячестве, но ребячестве низком, неосознанно низком, как она сочинила интригу о так называемой любви к Хуану. Как обманула этого несчастного зверя.
–
– У тебя есть право сердиться, оскорблять меня. У тебя есть долг защищать его по моей огромной вине и вине ничтожной Айме. Этот человек – твой муж, муж перед Богом и людьми, хозяин и друг твоей души. Для разрыва связи, которая тебя соединяет с Хуаном, необходимо аннулировать брак.
– Замолчи! Замолчи! – раздражалась Моника.
– Прости, но мне нужно знать. Ты в состоянии бороться? Чтобы освободиться от него.
– Ты не должен освобождать меня! Не должен вмешиваться в мою жизнь! Не должен ничего делать! Верни меня к Хуану, Ренато, верни к Хуану!
Сердце кричало, рвалась душа, поток диких чувств накрыл ее, когда Моника произносила эти слова, а смущенный Ренато Д`Отремон отступил, но успокоился, думая, что понимает.
– Возможно, я не имею права просить тебя довериться мне, но в любом случае, ради твоего же блага прошу сделать это. Я сделаю все, чтобы ты освободилась, спаслась. Не будь сейчас слепа от гнева.
– Я не в гневе, ты совершенно ошибаешься. Но Хуан не тот, кем ты его воображаешь. К тому же, это мой муж и нечего больше выяснять.
– Ты пытаешься сказать, что испытываешь к нему чувства нормальной жены?
– Я ничего не пытаюсь, а хочу, чтобы ты оставил нас в покое!
– Было бы забавно, если бы это было правдой, – с нескрываемой горечью заметил Ренато, но тут же: – Нет, Моника, ты не можешь меня обманывать. Айме рассказала правду, которую ты не отрицаешь: Хуан Дьявол для тебя чужак. Теперь твоя рана очень глубока, я знаю, ты храбро это отстаиваешь. Иначе бы не терпела это ради любви к сестре или ко мне.
– Не говори об этом больше! – гневно возмутилась Моника.
– Еще я понял, что приобрел твою любовь с примесью ненависти. Мы были бесчеловечны, но почему ты согласилась на эту свадьбу? Никакая женщина в мире не выдержала бы! Как тебе удалось?
– Ты бы убил Хуана и сестру. Твой рассудок был на грани.
– Я лишь хотел вырвать правду, которую она знала! Почему ты не рассказала? Я повел себя как безумный, но это случилось потому, что обстоятельства свели меня с ума. Когда я увидел, что ты согласилась на предложение Хуана, то должен был думать, что ты его любишь, любила или совершила грех прелюбодеяния, в этом случае, возможно, не мне следовало наказывать тебя неравным браком, хотя это было бы справедливым. По крайней мере, ты поняла мое доброе намерение и не пошла против.
– Хорошо, но ты не ответил на мой вопрос: где Хуан?
– Посмотри туда, в то окно. Посмотри
– Береговую охрану… Охрану под французским флагом…
– Корабль Галион, первый часовой берегов Мартиники, чтобы сражаться с контрабандой и другими действиями, где руки Хуана не были чисты. Его грехи простительны, но они должны быть искуплены. Хуан там.
– На Галионе? Задержан? В тюрьме?
– По требованию губернатора Мартиники он едет в Сен-Пьер давать отчет по обвинениям, по которым он попросил его экстрадиции у Колониального Британского Правительства Доминики.
– Ты на него заявил, ты? Ты обвиняешь его?
– Единственное, в чем смог его обвинить. Я сделал возможное и невозможное, чтобы вернуть тебя, когда узнал правду, и вдобавок об обстоятельствах болезни, по словам доктора Фабера ты страдала…
– Ренато, этот корабль уехал. Он увез Хуана! – встревожилась Моника.
– Конечно. Хуана и всех членов экипажа.
– Но этого не может быть! Его увезли туда, а я, я…!
– Мы выйдем завтра или послезавтра на корабле, на котором будут все необходимые удобства.
– О нет, нет! Не увидев его? Не поговорив? Нужно остановить этот корабль! Мы немедленно выезжаем!
– Немедленно невозможно. Я сказал завтра или позже, потому что ожидается пассажирский корабль и…
– Люцифер готов.
– Вижу, ты неумолима. В конце концов, раз ты так настаиваешь, то мы вернемся на Люцифере, как только организуют команду, чтобы выйти в море.
– Где ребята Хуана? Сегундо мог бы вести и Колибри. Почему ты оторвал меня от них? Почему позволил тем людям схватить их?
– Я ничего им не сделал. Члены экипажа Люцифера схвачены и отправлены с капитаном под надзором береговой охраны, как ты видела. Не говори, что будешь помогать Хуану.
– Хуан был добр с тем ребенком, великодушен и человечен со всеми, кто от него зависел, – усердно защищала Моника. – На Люцифере не было жестокости, как на твоих землях в Кампо Реаль. Лучше я помолчу, Ренато, но ты на самом деле ничего не знаешь, не понимаешь. Кто есть Хуан, какой он.
– Поразительный, правда? – намекнул с тонкой иронией Ренато.
– Да. Хотя ты и не можешь поверить и понять, но говоришь верное слово: поразительный.
– Я не знал тебя как актрису, Моника. Я нахожу очень тонкой и женственной форму твоей мести. Твое восхваление достоинств этого негодяя, дикаря…
– Хуан не негодяй и не дикарь! – взвилась Моника по-настоящему гневно. – Хуан лучший человек, которого я знала!
– Моника, как далеко ты хочешь зайти? Понимаю, ты должно быть, сошла с ума, расстроена. Ты другая, да, другая, совершенно изменилась. Все в тебе другое, начиная с цветастого платья, глупого, несвойственного женщине твоего положения, хотя ты и выглядишь в нем красивой, словно твое презрение и красота хотят меня наказать. Сделай это, сделай. Я заслуживаю, потому что не понял твою любовь, не сумел тебя полюбить!