Монголия
Шрифт:
Шинель
Ничего лучше суконной солдатской шинели я не носил. И запах от неё был мужественный. Последняя по времени шинель привезена была мне в Paris, Франция, где-то во второй половине 80-х годов, а ещё точнее, кажется в…, нет, вспомнить не могу уже.
Шинелей нам с Натальей Медведевой прибыло две, одна голубая, большая, офицерская, отошла ей, потому что она, Наталья, была большая девка: 179 сантиметров росту. Мне досталась солдатская, с чёрными погонами стройбата и золотистыми буквами СА (Советская Армия) на чёрных погонах.
Я долго
Я в ней как родился, так я себя почувствовал, и носил её на снимая. А в 1987-ом поехал в ней в Будапешт, немчуру там в советской шинели пугал. По этому поводу рассказ есть.
Есть фотография, она пошла на обложку книги Каррера «Limonov» в карманном формате Folio, я сижу в шинели, а вокруг – чёрная ночь Парижа, и внизу Сена течёт, это остров Евреев, где сожгли магистра ордена тамплиеров и оттуда с костра он послал своё ставшее роковым проклятие королевскому роду Валуа. Снимок обозначен как 1968 год, так ничего подобного, это 1986-й и Paris. Фотографию делал Жерар Гасто, хромой упрямец-фотограф агентства Sipa.
Сукно вообще ткань здоровская. И тёплая, и волосатая, и сушится, если промокнет, быстро. Да и промочить её нелегко. Шинель ввёл в российской армии белый лебедь наш, император Павел Петрович, иначе говоря, Павел Первый, которого оболгали, ошельмовали и обесчестили.
До Павла русская армия жила, передвигалась и воевала в мундирах. Под мундиры поддевали что у кого было. Где Павел выудил модель шинели, чёрт его знает, может у шведов, там же холодно.
Отец мой в шинели ходил. Когда я его первый раз в гражданском увидел, то чуть не заплакал. Шинель удобна тем, что на одну полу солдат ложится, другой – укрывается, – говаривал мой отец, видимо и не подозревавший, что принадлежит к роду русской военной аристократии, а не просто так…
Когда я в Париже укрывался своей шинелишкой стройбата, то покойно было так, словно защищён стал.
Вот почти анекдот. Как-то я где-то в районе Монмартра иду. У метро два работяги в краске все стоят и по-польски разговаривают. Увидели меня и замолчали. Я уже мимо прошёл, а они молчат. Я оглянулся, – стоят с испуганными лицами, решили, что русские и в Париж пришли.
А в Вене мы зашли в забегаловку на окраине шнапса выпить, так там тоже воцарилась тишина. Стоим у бара, а сзади где все галдели, вдруг – тишина. Вена помнит русские шинели, мы от них только в 1955 году ушли. Окружили потом, побить пытались.
Нас, на самом деле, крепко держит в своих руках прошлое, от моего отца до Павла Первого – один шаг. Через суконную серую шинель связь. Я их с дырками на груди видел, выстиранные от крови, но дырку не скроешь. Заштопать можно, конечно. Немецкие, вермахта, те грязно-зелёные были и качеством понежнее. Русское обмундирование погрубее, но и выдержит больше, если не всё. Шинель, сапоги.
Политическое теле-шоу
Действующие лица и исполнители:
Профессиональный украинец (ремонтирует в Москве квартиры, подрабатывает на телевидении).
Профессиональный
Профессиональный либерал (худой молоденький истерик, давно сжёгший все мосты с реальностью и пошедший во враги народа как люди идут в ассенизаторы, с таким же вызовом окружающим: «Да, я воняю!»).
Профессиональный германец (этот начитался иностранных устарелых книжек о фашистах, Дугине и обо мне и демонстрирует свои древние знания, обрушивая в зал детали событий которых никто не помнит. Подражает профессиональным украинцу и поляку).
Профессиональный знаток ислама, российский, но знает кто вакхабит, кто салафит, и щёлкает кавказскими фамилиями.
Профессиональный отставной генерал ФСБ. Толстый, хромой, у него палка.
Профессиональный серьёзный депутат ГосДумы (этому дают слово вне очереди и как угодно долго).
Профессиональный зловещий депутат ГосДумы. У него связи не то в ФСБ, не то в ГРУ, не то в СВР, а может и в МВД. Все его опасаются.
И я, одинокий ум.
Всё. Начали!
Обсуждаем последнее высказывание Арсена Авакова.
На экране Арсен Аваков. «Якщо ми бачино у Московии…»
Ведущий. Упоённый собою. Говорит за всех, больше благоволит противной нам, антирусской стороне. Не потому что им симпатизирует, а потому что ту сторону следует телевизионно победить. Им он даёт больше времени и ласково называет всех по имени «Слава» и «Томаш», «Ганс», «Шурик»… Ведущий бы и без нас справился. Это напористый чел с крепким рукопожатием. Он дотошный и въедливый.
– Нет, вот ты мне скажи, Ганс, что, в Германии все симпатизируют Украине?
Ганс хорошо говорит по-русски, но у него большое мясистое тело и можно уверенно утверждать, что он обжора. И как таковой он более ленив чем среднеупитанный гражданин.
Все орут. Поскольку ведущий упоён собой, он исполняет свои арии как угодно долго, а мы оставленные без слова, хотим же обратить на себя внимание.
Я кричу поляку: «Томаш, Томаш, ты что им простил Волынскую резню? Они же вас там от 80 до 150 тысяч поляков вырезали, ваши любимые укры… Томаш!»
Томаш слышит, но что он может сказать, что так и было?
За него вступается «Слава»:
– То когда было!
– Да не так уж и давно. (Я).
Ведущий:
– Прошу Вас посмотреть, как в этом украинском городе избивали 9 мая прорусских демонстрантов.
На двух экранах нам показывают, как здоровенные бывшие афганцы (участники войны в Афганистане) как раз избивают сторонников и участников АТО – членов украинских батальонов. Телеканал ошибся идентифицируя участников, ошибается и ведущий: не намеренно, но ошибается.
Я не вмешиваюсь с моей поправкой, что всё наоборот, что слева наши, а справа ихние, и что это наши избивали ихних. Хотя я уже видел эти кадры и знаю, что всё наоборот. Двумя гелиосферами со зрителями дирижируют две злые тётки – массовики-затейники. Залом манипулируют с помощью двух средств: аплодисменты и крики «бу-бу-ууу!», означающие неодобрение.