Монгол. Черный снег

Соболева Ульяна

И я здесь.

Весь мир сузился до одного: я не рядом. Я не рядом, когда ей нужна помощь.

Я уткнулся руками в стол, опираясь так, чтобы не упасть. Записка всё ещё лежала там, прямо передо мной. Е

Заплатить самым дорогим…

Я вставил флешку в ноутбук. Пальцы дрожали так сильно, что чуть не выронил её. Щелчок. Экран загорелся.

Секунда. Две.

И вот она.

Диана.

Связанная. Руки за спиной. Голова слегка опущена. Её волосы

растрёпаны, лицо бледное, а губы дрожат. Я сразу заметил ссадину на щеке. В её глазах был страх. Этот страх, который она всегда умела прятать, но теперь не могла.

Я не мог дышать. Грудь сдавило так, что казалось, я задыхаюсь.

И тут он появился.

Батор.

Этот ублюдок. Стоял рядом с ней, как грёбаный хозяин мира, держа в руке пистолет, как игрушку. Его улыбка была спокойной, холодной, бездушной.

Он посмотрел прямо в камеру. Прямо на меня.

— Ты думал, что можешь играть со мной, Тамир? — сказал он медленно, словно наслаждаясь каждым словом. — Теперь я заберу то, что важно тебе больше всего.

Его взрывал мои вены, выдергивал их клещами, разбивая все стены, которые я пытался построить внутри себя. Я кричал на экран, но звуки застревали в горле.

"Диана... Держись... Держись!" — молился я, но вместо этого увидел, как он поднял пистолет.

Он приставил его к её голове.

— НЕТ! — я закричал так громко, что голос сорвался, но она не могла меня услышать.

И тут раздался выстрел.

Камера погасла. Я сидел неподвижно. Сердце билось так сильно, что казалось, оно разорвёт грудную клетку.

Я не мог пошевелиться. Экран был пуст, но эта тишина, это молчание били громче любого взрыва.

Она умерла.

Моя Диана.

Её лицо, её глаза, её голос — всё это исчезло за доли секунды.

Мир перестал существовать. И вдруг что-то внутри меня взорвалось.

— НЕТ!!! — мой крик вырвался из груди, как рёв раненого зверя.— НЕТ!!! — снова закричал я, уже не узнавая собственный голос.

Рука схватила ноутбук, и я с силой швырнул его в стену. Экран разлетелся на куски, осколки пластика и стекла рассыпались по полу, но это было недостаточно.

Я подошёл к столу, опёрся на него руками, а затем перевернул его с такой яростью, что вазы и бумаги полетели во все стороны.

— СУКА! — я ударил кулаком по стеклянному журнальному столику, и он с хрустом треснул. Осколки впились в кожу, но я даже не почувствовал. Кровь закапала на пол, но это ничего не значило.

— БАТОР!!! — рыкнул я так, что казалось, стены задрожали. — Я ТЕБЯ НАЙДУ! Я ТЕБЯ УБЬЮ!!!

Моя грудь ходила ходуном, руки тряслись, а всё вокруг разлеталось на куски. Книги, стулья, лампы — я швырял всё, что попадалось под руку. Дыхание рваное. Пот струился по лицу. В голове всё пульсировало, гул

стоял, как после взрыва.

Я схватил бутылку виски с полки. Открутил крышку трясущимися пальцами.

— Чёрт… — прохрипел я, поднося бутылку ко рту, но в горле застрял ком. Я не мог пить.

Вместо этого я с силой швырнул бутылку на пол. Виски разлился тёмной лужей.

Я смотрел на него.

Затем достал зажигалку. Щелчок.

Огонь вспыхнул. Сначала маленький, затем начал захватывать пол, пробегая по разлитому алкоголю.

Я стоял посреди комнаты, смотрел на пламя, которое ползло вверх, облизывая стены, обнимая мебель.

Пламя горело, но я не чувствовал ничего.

Пустота. Только пустота.

Огонь усилился. Воздух стал густым, тяжёлым. Дым заполнил комнату, заставляя кашлять. Но я стоял, не двигаясь, глядя на то, как квартира, которую я считал домом, превращается в пепел. Это было правильно. Всё должно было сгореть. Всё. Я закрыл глаза, сжал кулаки до боли. Её лицо. Этот грёбаный выстрел.

Я развернулся и вышел, оставляя огонь за спиной. Мне не нужен этот дом без нее. Я сожгу и себя…Потом. Когда вырву сердце Батора голыми руками.

***

Холодный бетонный пол жёг кожу даже через джинсы. Слишком жёг. Но мне было плевать. Я сидел прямо на этом чёртовом полу, опираясь спиной на стену, в окружении разрухи. База. Одна из наших. Где-то в глухом месте, в километрах от города.

Мои руки были в крови. Не только в своей. Всё вокруг казалось размытым, словно я смотрел на мир через мутное стекло. Но перед глазами снова и снова вспыхивал этот момент.

Её лицо. Испуганные глаза. Пистолет у виска. И этот грёбаный выстрел.

Я зажмурился, но картинка не уходила.

Шаги. Громкие. Тяжёлые. Они приближались.

Я знал, что это они. Братья.

— Тамир! — голос Тамерлана разорвал тишину.

Я не поднял глаз. Не сразу. Просто сидел, глядя перед собой…На мне горела кожа, мое сердце корежилось, сжималось, выкручивалось. Казалось, даже кости мои горят. Эта боль не сравнится ни с чем. Я от нее задыхался, я от нее хотел блевать своими внутренностями.

— Ты что, с ума сошёл?! — его голос был громче, чем я привык. — Поджёг свою грёбаную квартиру?!

Я не двигался.

— Тамир, мать твою! Мы ничего не найдём, если ты разрушишь всё вокруг! — он шагнул ближе, его ботинки ударили по бетону, остановившись прямо передо мной.

Я медленно поднял глаза на него. В его взгляде было всё: гнев, беспокойство, страх.

— Он её убил, — тихо произнёс я.

Мой голос звучал, как чужой. Холодный. Пустой.

— Что? — его голос сломался на этом слове.

— Он её убил, — повторил я, как будто объяснял это самому себе. — Я видел.