Монетка на счастье
Шрифт:
Клионе хотелось бродить по городу, проводить целые дни в картинных галереях и церквах, но лорд Рейвен торопился, и они возобновили путь. Наконец, в час заката, когда золотой свет озарял холмы, видавшие цезарей, они прибыли в Рим.
Вот знаменитые арки, купола, башни, дворцы, память о роскоши князей церкви и императоров, о гении мужей науки; узкие улочки, где эхо шагов раздается уже два тысячелетия, люди, чья история полна страстей, жестокости, безумия и непреходящей славы.
Позднее Клиона пыталась вспомнить свои первые впечатления от Вечного города. Самым
Берил возликовала всем сердцем, когда по прибытии на виллу, где им предстояло жить, они узнали, что в Риме высший свет ждет их приезда. Сотни букетов, корзины роз, цветов апельсина, гвоздики, резеды с приветственными записками заполняли дом. В холле за дни их путешествия накопилась гора визитных карточек.
Вдовствующая графиня Рейвен оказалась совсем не такой, какой представляла себе Клиона. Седовласая красавица с нежным цветом лица, изящная и стройная, леди Рейвен была артистична, равнодушна к светскому обществу и безразлична к спорту.
— Я чувствую себя здесь дома, — сказала она Клионе, когда та и Берил выражали свой восторг перед красотою виллы и ее изысканным убранством.
Вилла стояла высоко над городом, ее окружал дивной красоты парк с озером и длинной аллеей темных падубов, отсюда открывался вид на храмы и аркады, белевшие среди высоких кипарисов и раскидистых сосен. Аромат цветов пьянил, ветви цветущих деревьев соперничали в своем великолепии с мраморными статуями.
Залы и комнаты виллы были так же прекрасны, как парк, — стены затянуты шелком, высокие потолки расписаны румяными богами и богинями, маленькими крылатыми купидонами. В доме леди Рейвен пришедший попадал из настоящего в классическое прошлое, а хозяйка в свободном, падающем складками наряде, изысканно грациозная, казалось, как и все вокруг, принадлежит Риму в дни его величия.
Она поздоровалась с сыном, словно со знакомым, которого она не видела так давно, что и забыла о его существовании, поцеловала Берил и, обернувшись к Клионе, протянула ей руку.
— Кто это прелестное создание? — спросила она. — Она могла бы послужить моделью для одной из моих статуй. Да, она очень напоминает Афродиту, украшающую библиотеку.
Клиона смутилась, а лорд Рейвен рассмеялся.
— Я ни разу в жизни не слышал от вас такого комплимента другой женщине, мама, — сказал он. — Вы, вероятно, подпали под влияние витиеватого итальянского красноречия.
Леди Рейвен улыбнулась.
— Оно украшает жизнь и во сто крат приятнее, чем неотесанность и бесчувственность англичан, — ответила она.
Хозяйка была чрезвычайно любезна с гостями, прием им оказала самый радушный, но Клионе показалось, будто в действительности они нарушили единение леди Рейвен с красотой и историческими реликвиями, которыми та себя окружила.
Однако графиня часто принимала у себя итальянских аристократов и дала понять, что для удовольствия сына и
У Клионы упало сердце при мысли, что все время нужно будет проводить на званых обедах и завтраках, на балах и приемах. Она давно опасалась этого, из болтовни Берил во время их путешествия было ясно, какие развлечения ждут их в Риме. Клиона отлично понимала — без достойного гардероба, который придаст ей уверенность в себе, у нее будет жалкий вид среди элегантно и роскошно одетых представителей знати, всю жизнь порхающих по светским раутам и приемам. В отчаянии она обратилась со своей бедой к Голубке.
— У меня осталось два фунта и десять шиллингов. Голубка, что можно купить на эти деньги?
— Очень мало, мисс, — откровенно сказала Голубка, — правда, материалы, говорят, в Риме дешевле.
— Может быть, купим еще белого муслина? — робко предложила Клиона, боясь попросить Голубку сшить ей платье.
— Уж это мы точно сможем, — отвечала Голубка. — Да только, мисс, за вас обидно, надо бы вам что помоднее. Ее светлость вчера как раз говорила, мол, Наполеон Бонапарт все фасонит у себя в Париже, да только вот Рим и есть самый фасонистый город.
— По крайней мере, не понадобится ничего суконного и теплого, — отозвалась Клиона, решив и в этой ситуации найти хоть что-то хорошее.
И верно, в Риме стояла жара. К середине дня даже булыжники мостовой раскалялись так, что жгли ноги, и после полуденной трапезы весь город замирал в сиесте, ставни закрывались, опускались жалюзи, и комнаты заливал прохладный зеленоватый полумрак, словно морская вода.
— Больше всего меня беспокоит, как я буду одета вечером, — поведала Клиона горничной, когда они отправились после завтрака по магазинам, оставив Берил нежиться в постели.
— Может, где и хватит одного платья, мисс, — возразила Голубка, — да только не в Риме.
— Но у меня нет денег на два, — уныло сказала Клиона.
Вдруг Голубка взяла ее за руку.
— Послушайте, мисс, — сказала она. — А ну, как мы себе купим лотерейные билеты? В Англии билет вроде стоит шиллинг. Одна горничная выиграла большие деньги всего-то на один билет. Она сама мне говорила. А вдруг, мисс, и нам повезет?
— Боюсь, как бы не потерять то малое, что имеем, — ответила Клиона, но Голубка была преисполнена радужных надежд, и, чтобы не разочаровать ее, Клиона подошла с ней к киоску, где хорошенькая продавщица в юбке из золотой парчи и в красных чулках с прической, украшенной лентами и цветами, зазывала прохожих.
Клиона тихо спросила по-итальянски цену и, подумав, решила приобрести билет себе и горничной, объятой азартом. На эти деньги, думала Клиона, можно было накупить много лент, но хотелось отблагодарить добросердечную Голубку.
Когда они возвратились с куском муслина на виллу, Клиона рассказала Берил про лотерейные билеты.
— Ах, Клиона, как интересно! — воскликнула Берил. — Хорошо бы ты выиграла! Нужно и мне накупить побольше билетов. Я всегда мечтала выиграть в лотерею.