Монетка на счастье
Шрифт:
Лишь когда между нею и царственным преследователем образовалось достаточно большое расстояние, Клиона остановилась перевести дух. Она прислонилась к стволу дерева и прислушалась.
Издалека донеслось цоканье копыт и грохот колес — принц снова пустился в дорогу. Клиона, в залитом супом платье и накидке, стояла в своем укрытии, сердце у нее стучало, и до ее сознания постепенно дошло: она ослушалась высочайшего приказания, не повиновалась принцу Уэльскому и убежала, потому что ей не хватило смелости снова взглянуть на человека, который утром оставил гинею у нее в ладони и поцелуй на ее губах.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
В библиотеке одного из
— С вашей стороны чрезвычайно любезно посетить меня, милорд.
— Сожалею, что не смог сделать этого раньше, — последовал ответ. — Ваше письмо мне переслали в имение, и, прочитав его, я тут же с почтовой каретой отправился в Лондон.
Своей внешностью собеседники представляли выгодный контраст друг другу. Джордж Каннинг, самый блестящий оратор в правительстве Питта [9] , был порывисто театрален, каждое его движение, каждое слово сопровождалось выразительной жестикуляцией изящных рук с длинными пальцами. Гость же был, напротив, сдержан, непроницаем, он спокойно сел в удобное кресло и, не растрачивая попусту слов, не проявляя ни малейшего любопытства, ждал, что ему скажут.
9
У. Питт-младший (1759–1806) — премьер-министр Англии в период наполеоновских войн.
— Вам может показаться странной моя просьба приехать ко мне, — начал мистер Каннинг, — а также и то, что в наш просвещенный век, в благословенном 1802 году срочное дело к тому же должно быть окутано завесой тайны. Но на то есть резоны.
— Я не сомневаюсь в этом, — последовал невозмутимый ответ.
— Как вам известно, в настоящее время я не имею никакого веса в палате общин, — сказал мистер Каннинг.
— Мне хорошо известно, — отвечал его гость, — что ваша отставка, вслед за отставкой мистера Питта, была не меньшей утратой для страны, чем уход премьера.
— Вы очень любезны. Но хотя я сейчас не занимаю официального поста, я, быть может, единственный, кто видит, какая смертельная опасность угрожает нации. Глупцы, нами правящие, полагают, что наступил мир; я же, напротив, убежден — Бонапарт добивался всего лишь передышки.
— Вы действительно так полагаете?
Мистер Каннинг с силой ударил кулаком по столу.
— Лорд Рейвен, я могу поклясться жизнью — это именно так. Но жалкий, малодушный, льстивый кабинет и его уступчивый миролюбивый глава — наш премьер-министр Генри Аддингтон верят лишь тому, чему хотят верить, а Первый Консул [10] , по моему глубокому убеждению, водит их за нос.
10
Наполеон Бонапарт.
— Ваши слова убедительно подтверждают и мое, не имеющее особого веса, мнение, — сказал лорд Рейвен. — Но, боюсь, мистер Каннинг, мы не в силах что-либо предпринять.
Джордж Каннинг встал из-за письменного стола и прошелся по комнате.
— Мы провели разоружение в непристойно короткий срок; через десять дней после подписания мира в первом же принятом бюджете Аддингтон отменил налог на доходы, введенный Питтом. При государственном долге, вдвое превышающем довоенный, это означает резкое сокращение вооруженных сил. Известно ли вам, что в прошлом году мы уволили сорок тысяч матросов и перевели на половинное жалованье сотни опытнейших офицеров? И это в то время, когда самая мощная военная сила, какую знала
— Вы на самом деле полагаете, что Бонапарт замыслил напасть на Англию?
— Уверен в этом, — ответил Каннинг. — Он заключил сейчас мир, чтобы использовать полученную от нас передышку для строительства военных кораблей. По моим подсчетам, он может в год спускать на воду двадцать пять судов. Через шесть или семь лет у него будет около двухсот военных парусников, это сделает его столь же непобедимым на море, как и на суше.
— Питт осведомлен об этом?
— Я с ним в постоянном контакте. Он живет безвыездно в Уолмер Касл, занимается садом и делает вид, будто его не трогает, что Британии грозит беда. Но придет час, лорд Рейвен, придет час, и ждать осталось недолго, когда нация обратится к этому человеку за спасением.
— Тем временем, сэр, чем я могу быть полезен? — Лицо Каннинга озарилось улыбкой.
— Я ждал этого вопроса. Высший свет, бомонд, который мы оба так хорошо знаем, видит в вас любителя легкой жизни. Но я слышал ваши выступления в палате лордов и по-иному оцениваю вашу светлость как личность, ваши возможности.
— Очень вам признателен.
Лорд Рейвен слегка поклонился, но губы его едва заметно скривила саркастическая усмешка.
Было видно, что он находит комплименты мистера Каннинга несколько забавными. Он откинулся в кресле, сохраняя полное спокойствие, и зорко, как ястреб, наблюдал за опытным государственным деятелем, добившимся видного положения благодаря своему едкому остроумию, которое, как говорили, могло пробить даже шкуру гиппопотама.
— Я узнал из надежных источников, — продолжал мистер Каннинг, — что вы собираетесь в Италию.
— В самом деле? — Лорд Рейвен удивленно поднял брови. — Ваш информатор, должно быть, принес вам эту новость на крыльях — ведь я сам узнал об этом лишь двое суток назад.
— Моим информатором был лорд Форнсетт.
— В таком случае эта информация вполне надежна. Его светлость в силу обстоятельств знает об истинном положении вещей.
— Догадываюсь, — улыбнулся мистер Каннинг. — Примите мои самые сердечные поздравления. Как я понял, о вашей помолвке с леди Берил Найт будет объявлено сразу по возвращении.
— Таковы наши планы, — подтвердил лорд Рейвен. — Но мне как-то не верится, сэр, что вы пригласили меня с единственной целью высказать свои добрые пожелания.
— Нет, конечно. Я хотел просить вас оказать услугу, но не мне, а нашей державе.
— Пока я буду в Италии?
— Пока вы будете в Италии.
— Какого рода услугу?
Мистер Каннинг взял со стола стопку бумаг.
— Вот донесения наших агентов о том, что Наполеон нарушает одно за другим условия договора, — сообщил он. — На мой взгляд, его бескровные победы в Европе вызывают еще большее беспокойство, чем если бы они были завоеваны при помощи пушек.
— Должен признать, — медленно произнес лорд Рейвен, — что правительство проявило крайнюю слабость, когда согласилось на переброску сил в Вест-Индию.
— Возмутительно, — подтвердил мистер Каннинг. — У меня здесь имеются свидетельства того, что агенты Бонапарта наводняют итальянские столицы [11] , заключают соглашения и концессии, ведут наблюдение за портами, фортами и гаванями, сеют смуту среди самих итальянцев.
— Неужели это действительно так? — спросил лорд Рейвен.
11
В начале XIX века Италия состояла из нескольких монархий.