Монастырский диверсант
Шрифт:
– Верно, – удивилась такой точной картине своей жизни, нарисованной участковым терапевтом, Вероника.
– Ну, вот. У меня на "синдром мегаполиса" глаз намётанный. Люди приходят и ждут, что я им выпишу таблеточки, витаминчики от усталости посоветую, а тут совсем другое нужно.
– Отпуск у меня только в августе.
– Милая моя, до августа вы заработаете синдром выгорания, за месяц отпуска восстановиться не успеете, вернётесь на гоночную трассу наполовину выгоревшей, и закончится все неврозом или нервным срывом. Вам необходим тайм-аут немедленно.
Главный редактор от души хвалил подборку статей
– Как верно вы вывели мораль сей басни, – сладко улыбался редактор, – мало кинуть клич "рожайте" и выдавать маткап на каждого ребёнка и льготы многодетным, надо донести до людей простую истину: ребёнок – это прежде всего не универсальный пропуск и не источник дохода и уж точно не рычаг! Он – человек, и должен рождаться по любви, а не потому, что родителям понадобились деньги или льготы! Он должен чувствовать себя нужным и любимым в семье. Как вы метко это сформулировали!
На радостях он охотно разрешил Веронике взять все накопившиеся отгулы и даже выписал большую премию. А вечером, когда Вероника укладывала дорожную сумку и обдумывала, куда бы лучше поехать, раздался телефонный звонок. На дисплее высветился номер, известный лишь узкому кругу людей.
– Ты знаешь, перед выборами у меня затишье, – сообщил Виктор Морской, – и я подумываю дней на 8-10 сменить обстановку. Если бы ты могла присоединиться ко мне хоть на пару дней, я показал бы тебе настоящий сказочный мир.
– Я думала, ты захочешь провести свободное время на Лазурке или Мальдивах.
– Да ну, что я там не видел? Надоели уже, как молоко с пенкой!
– Или рыбий жир, – рассмеялась Наташа.
С Виктором она познакомилась в прошлом году, расследуя череду странных событий в Краснопехотском, куда приехала изначально – просто в отпуск.
Морской, "местный Каупервуд", как его называли дядя Коля и тётя Света, или "Витька-Святоша" в своих кругах, целеустремлённый молодой человек, в 31 год уже был хозяином процветающей бизнес-империи и готовился выставить свою кандидатуру на грядущих выборах губернатора города. Когда в связи с нарастающей в Краснопехотском неразберихой начали все
Дело тогда приняло такой оборот, что Вероника и вызванный из Питера на подмогу ее давний друг, адвокат Наум Гершвин, какое-то время ходили по краю пропасти и чудом остались живы. А Никина подборка "Пешка в чужой игре" подняла рейтинг "Невского телескопа" до первой тройки на несколько месяцев…
– Я знаю, что тебе поможет! – воскликнул Морской, выслушав девушку. – Там, куда я еду, можно отдохнуть душой и телом. И, если ты тоже свободно располагаешь ближайшими днями, то это судьба!
***
– А как поживает твой грозный Мася? – спросила Вероника, вспомнив домашнего манула, которого Виктор взял ещё совсем маленьким, и теперь Мася искренне считал его своим родителем и бесшумно скользил по огромному саду возле особняка Морского, готовый защищать приёмного "мама" зубами и когтями.
– О, прекрасно, – Морской притормозил возле указателя "Синеозерский монастырь", от которого ответвлялась бетонная дорога, исчезающая в лесу. – Все так же суров, пушист и держит свою территорию, то бишь мой сад, твёрдой рукой. То есть лапой.
– А как поживает его боевая подруга?
– Тоже отлично. Опять четверо котят. Через 3-4 месяца ещё один зоопарк Ленобласти получит подарок от доброго дедушки Мороза!
– То есть от дядюшки Морского, – поправила смеющаяся Вероника, – на деда ты совершенно не похож. И на дядюшку не тянешь.
Худощавый, очень быстрый в движениях, с блестящими серыми глазами и улыбчивыми ямочками на щеках, Морской действительно выглядел значительно моложе своих 32 лет.
– В общем, снова сделаю подарок зоопарку, – сказал он, – покупать манулов не всем по карману, а они получат четверых здоровых привитых котят абсолютно бесплатно.
– А мне вот не то, что за котёнком – за цветком некогда ухаживать, – вздохнула Ника, – еле успеваю поливать фиалки, которые подарила мама, а чаще всего это делает Вика, пока я в очередной командировке. Недавно одна фиалка цвета – очень красивым розовым цветом. А я это увидела только на фото, которые скинула мне сестра.
Виктор понимающе кивнул. Ему ли не понимать, что такое цейтнот!..
Ника посмотрела на себя в зеркало под потолком кабины "ягуара". А с виду и не скажешь, что она на грани невроза – свежее золотисто-розовое лицо, задорные серо-голубые глаза. Мальчишеская стрижка зачёсана нарочито небрежно. Серая рубашка-"поло" и синие джинсы обтягивают статную фигуру с крепкими руками ногами и пышной грудью.
– Отлично смотришься, – поймал ее взгляд Виктор и коснулся губами мягких Вероникиных волос.
Девушка благодарно улыбнулась ему.
***
Чёрный "ягуар" сбавил скорость на въезде в город и заскользил по аккуратной одноэтажной улочке. Красные и синие крыши белёных домиков, добротные заборы, ровная дорога. По пути располагался небольшой рынок, где бойко торговали вареньями, соленьями и молокопродуктами. Промелькнул ещё один указатель – "Музей литературы и музыки"; "Дом-музей А. А. Грэя"; "Дом-музей К. И. Мещерского", "Квартира-музей Г. Эдвардссона"… Всего стрелок было более дюжины, и Виктор вернулся назад и притормозил, чтобы все прочитать.