Монарх от Бога

Антонов Александр Ильич

Однако возвращение Льва Мудрого не осталось незамеченным для горожан и придворных Магнавра. По воле премьер-министра сработала световая сигнализация. К тому часу, когда император с гвардейцами появился близ городских ворот, его встречали дворцовые гвардейцы с факелами, придворные во главе с тестем, сотни горожан. И не было ни приветственных криков, ни говора: над толпой сохранялась полная тишина. Помнили все встречающие о горе, постигшем императора, и знали они, что Лев Мудрый возвратился из долгой военной кампании без победы.

Молчаливый строй воинов, застывшие горожане, убитый горем тесть, который подошёл

к императору у ворот, - всё это вместе взятое отозвалось в душе Льва Мудрого щемящей болью. Он понял, что его встречают траурным молчанием потому, что он потерял свою супругу. Увидев Астерия, император спешился. Страдания отца Кириены передались и ему, он почувствовал сердечную боль, на глаза навернулись слезы. А сказанное премьер-министром: «Прости, Божественный, что не уберегли императрицу», - побудило Льва Мудрого обнять Астерия и застыть вместе с ним в горестном молчании. Наконец император спросил тестя:

–  Что же случилось с моей супругой?
– Он взял Астерия под руку, и они вошли в городские ворота.
– Расскажи, ничего не утаивая.

–  Да, Божественный, так и расскажу. Истомлённая ожиданием тебя, на той неделе она вышла в парк и на скамье задремала. В это время прилетел ядовитый лесной клещ, сел ей на шею, прополз под воротник и впился в сонную артерию. Клеща извлекли медики, но Кириена так и не пришла в себя. Её принесли во дворец. Медики пытались спасти её, как-то пробудить к жизни, но им это не удалось.

–  Чудовищно!
– с болью отозвался Лев Мудрый.
– Я хочу увидеть Кириену. Где она?

–  Она лежит в раке, наполненной льдом. Рака стоит в Святой Софии. Святители ждут тебя.

Молча, сопровождаемые придворными и воинами, при свете факелов, император и премьер-министр направились в храм Святой Софии. Они миновали аристократический проспект Ниттакий, вышли на большую площадь Атмендан, заполненную горожанами, и, подойдя к храму Святой Софии, вошли в него. Внутри он был освещён сотнями свечей и лампад. Кроме священнослужителей, семьи и близких Астерия, в храме никого не было.

Мраморная рака с покойной стояла на амвоне близ алтаря. Лев Мудрый, подходя к раке, почувствовал слабость в ногах, щемило сердце. В душе у него уже не было обиды на то, что супруга не принесла ему наследника. Ведь могло быть и так, что Господь не дал ему чадородной силы. Кириена же была достойной женой, ласковой, нежной, жизнерадостной. Лев Мудрый подошёл к раке, глянул на Кириену и не заметил, как у него потекли слезы. Она лежала перед ним как живая. На её щеках рдела лёгкая печать румянца, как будто Кириена только что бегала, прилегла и уснула. Император склонился к ней, поцеловал в лоб и припал головой к груди. Сколько он пробыл в таком состоянии, ему было неведомо. Он пришёл в себя, когда на его спину легла чья-то рука. Лев Мудрый поднял голову и увидел рядом с собой патриарха Николая Мистика.

–  Сын мой, уже скоро рассвет. Верю, что твои страдания безмерны. Пройдём к образу Святой Софии и облегчим душевную боль молитвой.

Несколько лет назад Николай был одним из крупных сановников при императоре, служил тайным советником. За свою прозорливость, за мудрые и полезные советы, за умение распознавать внутренний мир любого скрытного человека он был прозван Мистиком. Это прозвище так и осталось при нём даже тогда, когда он благодаря Льву Мудрому получил

сан патриарха Византии.

Молитва облегчила страдания императора. Окончив её, он сказал:

–  Спасибо, святейший. Господь помогает мне…

После похорон императрицы Кириены Лев Мудрый долго вёл замкнутый образ жизни, поручив все свои дела придворным сановникам и Сенату. Но события, происходящие в огромной империи и за её рубежами, требовали его властного ока и заботы. Однако и здесь его преследовал злой рок. На острове Сицилия в эти годы были потеряны последние владения Византии. Их захватили критские корсары. Князь Даман Тирский разграбил в 896 году город Димитриаду. Через полтора года рыцари Льва Трипольского заняли остров Самос, напали на город Лемнос, осадили Фессалонику. Император не успевал посылать свои войска на отпор внешних врагов, проникающих в пределы империи в разных фермах - провинциях. Жизнь вдовца постепенно превратила Льва Мудрого в деспота. Он пристрастился к хмельному, и вместе с тем его не покидала жажда добыть наследника. Поправ свой же закон о запрещении вступать в третий брак, он испросил позволения патриарха Николая на новое супружество.

Патриарх помолился Богу и отозвался на просьбу:

–  Я понимаю твоё желание, сын мой, и церковь разрешает тебе избавиться от вдовства.

–  Как бы я жил без тебя, святейший! Ты милосерден без меры.

Этот разговор состоялся накануне отплытия императора в Македонию, на родину предков. Он уплывал на пяти военных дромонах [8] и намеревался посетить прежде всего приморский городок Солунь. Его влекла в Солунь память. Лет пять назад он отдыхал у епарха - градоначальника - Солуни и увидел в его семье отроковицу. Это была старшая дочь епарха Стратиона. Тогда Божественный подумал, что позовёт её служить во дворец. Теперь он прибыл с другим желанием.

[8] Дромон - крупный военный гребной корабль.

И был в Солуни у Стратиона торжественный обед в честь императора Льва Мудрого, и было долгое любование черноглазой, стройной, с напускной строгостью на юном лице Анисией. А на другой день, перед отъездом вглубь Македонии, император попросил у епарха Стратиона руки его дочери. Получив согласие отца и матери на брак с их дочерью, Лев Мудрый отложил поездку по Македонии. Улыбнувшись, он сказал будущему тестю:

–  Мы совершим эту поездку по местам наших предков вместе с моей супругой Анисией.

Так всё и было. Спустя неделю со дня появления Льва Мудрого в Солуни, он венчался с Анисией в мест ном храме. Потом они провели свой медовый месяц в путешествии по Македонии. В эти дни император считал себя счастливым человеком. Земля предков встречала Льва Мудрого и его супругу со всеми почестями. Они побывали в селении Дорищи, где родился отец Льва Мудрого, император Василий Македонянин, и оставались родственники, хотя и дальние. В память о своём пребывании Лев Мудрый заложил в селении храм и оставил деньги на его возведение. Вернувшись в Солунь, император написал указ о присвоении епарху Стратиону звания генерала и в три раза увеличил ему денежное содержание. Он тепло простился с родителями Анисии и с молодой, полной радости жизни супругой уплыл в Константинополь.