Монах
Шрифт:
Воздух замерцал, и перед атакующей толпой вмиг оказалась не маленькая черная кошечка, а громадный кошак, котище, котяра — размером с лошадь, с зубами как клинок кинжала!
Шанти внимательно посмотрела на ошеломленную толпу голубыми глазами, а потом подняла хвост трубой и заорала диким голосом, как орут кошки во время драки, только этот кошачий вой был таким ужасным, что можно сравнить его с ревом гудка паровоза и электрички, вместе взятых! А если к этому присовокупить клацающие по земле когти да белоснежные клыки… В общем, толпа, побросав свои орудия убийства, бросилась наутек, завывая и теряя по пути башмаки
Воздух снова замерцал, и кошка, мгновенно уменьшившись в размере, стала прежней.
Шанти с разгону взлетела на плечо Андрея, как будто оттуда и не слезала, и, ненароком потершись о его шею, сказала:
— Давно так не развлекалась! Нет, в путешествии с тобой есть свои преимущества! Можно неплохо развлечься! А может, еще прибьем эту вонючку? — Она кивнула на отползающего в сторону лавочника — на его штанах сзади отчетливо расползлось пятно.
— Пусть живет. Мы убиваем только при абсолютной необходимости это делать, запомни это. Лучше, знаешь что, давай поищем этого пакостника, терроризирующего деревню? Ведь, уверен, это кто-то из местных жителей. Кому надо переться сюда из другого села, чтобы убивать этих деревенских? Маньяк какой-то, и он живет именно здесь.
Из дверей трактира выглянул испуганный хозяин и осторожно спросил:
— Закончилось? Чего они хотели-то? Ни разу такого безумия не видал — они как спятили! Чего они разбежались?
— Кошечки моей напугались! — Андрей незаметно подмигнул сидящей на плече Шанти. — Больные какие-то… чего-то привиделось им. Послушайте, а вы не могли бы отвести меня в тот дом, где живет семья убитой девочки? Ну той, которую растерзал леший? Я бы хотел с ними поговорить — может, и помогу чем-то. Я отличный следопыт, могу по следам искать, кроме того, немного колдую, попробую найти вашего лешего.
— Точно? Ой, как хорошо было бы! Народ совсем пал духом, скоро друг друга резать будут, все боятся, что лешим может оказаться кто-то из нас.
— Вполне вероятно, — «успокоил» его Андрей. — Скорее всего так и есть. Ну что, проводите?
— Да-да, сейчас! — Трактирщик исчез за дверью, и стало слышно, как он кричит кому-то, чтобы проследили за работой.
Через пять минут он появился одетым, и вскоре они шагали по деревенской улице.
— Тут недалеко, через десять домов. Хорошая девочка была — ласковая, воспитанная, приходила иногда, пирогов брала — они со мной молоком рассчитывались. А тут возьми и пойди в лес — ну ничего не боялась! Ох, горе-то какое… ну кто мог такую красоту загубить?! Девочка-то красавицей бы выросла… если бы дали. Вы уж найдите его, гадину эту! А я вам пирогов дам, бесплатно! Мы все переживаем, уже человек двадцать нашли погибшими.
— А давно началось?
— В общем-то давно… но раньше не так часто было — а теперь уже два-три покойника в неделю находим. И все изуродованные. Как будто ему доставляет удовольствие их терзать, а не просто убивать и насиловать.
— А что, все подростки?
— Есть две женщины, молодые, одна на сносях была — так он вырвал плод из живота и унес куда-то… Это ужас такой был — кто видел труп, спать не могли! Мы уж просили исчадие, просили — найдите его, — а ему все равно. Только разговоры о жертве да что надо принести кого-то на алтарь. А тут такое дело — у нас исчадия не особо в чести, и уж точно никто не даст своих приносить в жертву. Это в городе развлекаются
— Не беспокойтесь. Я точно не исчадие и никакого отношения к ним не имею.
— Вот этот дом. Давайте я вперед пройду, объясню родителям суть дела.
Трактирщик ушел в дом, а Андрей задержался у калитки, оглядывая улицу.
Она и правда будто вымерла: ни людей, ни собак, ни даже кур — будто после апокалипсиса. Попрятались все…
— Пойдемте! Заходите в дом!
Андрей поднялся по скрипучим ступенькам в избу и сразу увидел гроб, стоящий на двух табуретах. Около него сидела красивая женщина лет за тридцать, с заплаканным и опухшим от слез лицом, которое даже в скорби удивляло правильностью и красотой.
Мужчина среднего роста, с кудрявыми темными волосами, тоже довольно симпатичный, стоял рядом и держал за плечи двух мальчишек — один лет десяти, другой чуть постарше. Его лицо было серым от горя, черты искажены. Он срывающимся голосом сказал:
— Вот наша Машенька… не пожалел, гад… надругался и убил. Изуродовал нашу радость, нашу дочушку…
У него из глаз закапали слезы, и у Андрея запершило в горле — вид такого неприкрытого горя, отчаяния никого не мог оставить равнодушным, даже такого бывалого человека, как он.
Посмотрев в гроб, Андрей увидел белое как мел лицо девчушки ангелоподобной красоты, чертами похожей и на мать, и на отца, она вобрала все самое красивое, что у них было, и вот — лежит в гробу, как деревянная кукла, разбитая злым кукловодом.
Даже Шанти притихла на плече, глядя на горе людей, и не мешала Андрею думать и строить планы, как изловить гадину.
Он отбросил все лишние мысли, жалость, свои проблемы и сосредоточился на одном — найти подонка.
Подойдя к отцу девочки, попросил:
— Выйдем? Мне надо задать вам вопросы.
Они прошли во двор, присели на скамейку у ворот, и, немного помолчав, Андрей спросил:
— Вы можете показать место, где все произошло?
— Да, конечно. — Мужчина тут же вскочил, готовый идти куда угодно, лишь бы помочь следствию.
— Постойте! У вас сохранилась одежда, в которой она была в тот день? Да? Несите ее сюда. Не стирали? Хорошо.
Мужчина исчез в доме и вскоре вернулся, держа в руках залитое кровью платье и нижнюю юбку.
— Куда их положить?
— В какой-нибудь мешок или наволочку сложите. Готово? Пошли. Показывайте, где это.
Они шли по улице, провожаемые взглядами из окон домов, мимо которых они проходили. Все уже знали о том, что вот этого высокого человека приняли за лешего, что он всех напугал своей кошкой, — и теперь этот колдун идет вместе с отцом погибшей девочки? Странно… и интересно.
Пройдя деревню насквозь, они оказались за околицей, возле погоста. На могилах вместо крестов стояли надгробия, очертаниями напоминающие храм, с именами и эпитафиями.