Монах
Шрифт:
Клемент осмотрел себя: синяки и ссадины остались, но боль в ребрах заметно уменьшилась. Можно было дышать и двигаться. Теперь он мог снова сесть на лошадь и продолжить поездку. Он посмотрел на одеяло, фляжку в руках Мирры и с благодарностью произнес:
– Спасибо тебе за заботу. Без тебя мне пришлось бы туго.
– Но ведь ты пострадал из-за меня. Рисковал своей жизнью, хотя не обязан был этого делать. Я уже не ребенок и все понимаю, - сказала девочка с серьезным видом и протянула ему кусок копченого мяса, что они взяли с собой
– Ешь!
Ее строгий тон не допускал никаких возражений, поэтому Клемент взял предложенное мясо. Присмотревшись, он обнаружил на нем отпечатки маленьких острых зубов, и его брови удивленно поползли вверх.
– Что это такое?
Мирра слегка покраснела.
– Я не хотела тебе говорить… Ночью в сумку забралось какое-то животное похожее на куницу и едва не утащило все наши запасы. Но я не побоялась и отогнала ее, поэтому успела спасти большую их часть. Но все они были уже покусаны. Ты брезгуешь?
– она виновато посмотрела на монаха.
– Я?! Вот уж нет! Я зверски голоден и готов съесть даже самого обладателя этих зубов. Вместе с мехом. Кстати, он тебя не укусил?
– Нет, но пытался.
– Девочка представила себе куницу во всей ее красе и задумалась.
– Клемент, а можно мне будет купить на зиму особую накидку?
– Какую?
– не понял монах, имеющий слабое представление о моде и желании девочек красиво одеваться.
– С мехом… - она мечтательно вздохнула.
– Она очень теплая. В ней двойной мех и еще черный мех на капюшоне. Я видела однажды похожую у нас на рынке.
– А она дорогая?
– осторожно спросил Клемент.
– Она стоит три полновесных золотых монеты.
– Мирра сделал круглые глаза.
– Если для тебя это так важно, ты мы сможем себе это позволить. Наверное…
– У меня никогда не было красивых вещей.
– Теперь у тебя есть лошадь. Она же принадлежит тебе.
– Да! Я помню!
– девочка вскочила и с радостным лицом побежала к животному.
Теперь, когда жизнь ее друга была в неопасности, на душе стало легко, ей хотелось петь и смеяться. Окружающий мир утратил былую мрачность и приобрел новые краски. Перемена в здоровье Клемента пошла им обоим на пользу.
Быстро позавтракав, они снова двинулись в путь. Клемент стремился быстрее покинуть лес, в котором на них напали, и оказаться под защитой таверны. Через час неспешной езды деревья заметно поредели и они выехали на открытое пространство. Солнце показалось из-за облаков, воздух потеплел. Таверна - высокий добротный двухэтажный дом, окруженный забором, уже виднелась на горизонте.
– Обидно, - пробормотал монах.
– Вчера мы не доехали до нее совсем немного. Знал бы, что осталось так мало, ни за что бы не заночевал в лесу.
– Ты обещал, что мы сможем остановиться там надолго.
– Я сдержу обещание, - кивнул монах.
– У меня болит горло, - призналась Мирра.
– По-моему я простудилась.
– В таверне наверняка будет молоко или горячий
Эта дорога не пользовалась большой популярностью, и свободные места были в избытке. Владельцем трактира оказался пожилой гном по имени Ларет. Обычно гномы не берутся за дела, где не будет гарантировано тройной прибыли, но потом Клемент выяснил, что Ларет в свое время уже заработал немалый капитал.
Теперь, когда деньги его больше не интересовали, он решил посвятить свою жизнь искусству. Он писал картины, не заботясь о том, понравятся они кому-нибудь или нет. Писал исключительно для себя. У него была мастерская, заставленная незаконченными полотнами - святая святых, куда он не никого не пускал, хотя прислуга изредка делала робкие попытки там прибраться.
Ларет, одетый в обязательный темно-зеленый костюм, лично налил Мирре молока с медом - при таверне держали пару коров, и поинтересовался у Клемента о его делах. Не заметить, что монах недавно участвовал в драке, было невозможно, поэтому Клемент честно рассказал о том, что произошло. Весть о печальной участи бандитов только порадовала гнома.
– А я гадаю, почему ко мне почти месяц никто не заезжает, - сказал он, по-стариковски покашливая.
– Вот оказывается в чем дело…
Собственно трактир ему был нужен только для того, чтобы не оставаться в полном одиночестве и регулярно узнавать новости со всех сторон света. Истории, рассказанные путешественниками, вдохновляли его на написание новых работ. "Ель на три четверти" подходила для этого как нельзя лучше.
– Я оставил тела, как есть, - монах виновато опустил глаза.
– Хоронить их у меня не было ни сил, ни желания.
– Я отправлю туда своего работника, - понимающе кивнул Ларет.
– Далеко они от нас?
– Всего в часе езды.
– Пусть Бролл возьмет лопату и заодно проветриться. Ему давно пора, - сказал гном, обращаясь к кухарке, которая присутствовала при разговоре.
– Пошли за ним. Если не будет лодырничать, то вернется к вечеру.
– Он нахмурил густые рыжие брови и посмотрел на Клемента.
– Тебе повезло, что жив остался. Обычно они сначала режут, а потом разговаривают. Уже трупом. А ты высокий, но щуплый. И откуда в тебе только силы взялись? Видно, твой бог все-таки не дремлет.
– Так и есть, - согласился монах.
– В Вернсток идешь?
– догадался гном.
– Говорят, что в Вечном Храме есть галерея необыкновенных картин. Они оживают под человеческим взглядом.
– Не слышал о такой.
– Дурная о них идет слава, - признался гном, - но я думаю, что все это вранье.
– О чем речь?
– не понял Клемент.
– У меня был знакомый монах, и он рассказывал, что эти картины - дело рук могущественного мага. Он создал их много-много лет назад для каких-то своих целей, а для каких - никто не знает. Но не это главное… Теперь эти картины оживают, когда на них смотрят другие колдуны.