Монах
Шрифт:
– А теперь?
– Теперь она потихоньку затягивается, - он поднялся, и обнял девушку за плечи.
– Ты ведь снова меня спас, - Мирра усмехнулась.
– Снова. Наверное, такова твоя судьба.
– Я совсем не против, - сказал Клемент.
– Я готов спасать тебя от любых напастей до конца своих дней.
– Внезапно он отодвинулся. Покачав головой, монах закрыл лицо руками.
– Прости меня, если сможешь.
– За что?
– удивилась Мирра.
– Я никогда ни в чем тебя не обвиняла. Ну же, ты снова закрываешься от меня, -
– Неужели ты совсем не можешь обойтись без маски?
– Ты сильно изменилась. Во всех смыслах.
– Да, я выросла, но глубоко внутри меня сидит все тот же несносный ребенок. И него вздорный характер. Так что не смей мне перечить.
– У тебя замечательный характер, - сквозь слезы улыбнулся Клемент.
– Ты не держишь на меня зла.
– О чем ты говоришь?
– Это я повинен в том, что случилось. Только я, и мои шрамы - малая часть от той расплаты, которую я должен был понести за свои ошибки.
– Ничего себе малая, - негодующе фыркнула Мирра.
– А что стало с твоей спиной? Ведь тебя исполосовали так, что даже доски были пропитана кровью. Кнут палача едва не убил тебя.
– С ней все в порядке и… - он замолчал.
Неожиданно Клемент осознал, что больше всего на свете ему нужно, чтобы его сейчас пожалели. Быть может, немного приласкали… Ему тридцать восемь лет, он видел всякое, благополучно пережил своих противников, но что это была за жизнь? Из-за дня в день ему все больше недоставало человеческого тепла. В последние годы особенно. Он же так мало просил.
Монах нуждался в искреннем сочувствии и понимании. Мирра была единственным человеком, связывающим его с прошлым. Во время их путешествия она знала его истинного, и теперь только с ней он мог быть до конца откровенным. Это настоящее счастье - видеть ее подле себя, живую и невредимую.
Клемент устал быть один. Будучи не в силах довериться людям, в каждом новом человеке он видел врага. Повсюду враги…
Ему была необходима ее жалость, ее сострадание… Пусть она увидит следы его мучений, заново переживет их вместе с ним и тогда ему станет легче. Пусть увидит всего только на минуту, он никогда не попросит большего. Немножко ласки и тепла, возможно, чего-то большего…
Нет, нет! И откуда взялись эти проклятые мысли?! Они не доведут до добра!
Но Мирра легко разгадала его чувства. Она читала его словно раскрытую книгу.
– Клемент, ты как никто другой умеешь красноречиво молчать. Несомненно, на тебе сказывается время, проведенное среди монастырских стен. Ты же не боишься меня?
– Нисколько.
– А мне так не кажется, - девушка покачала головой.
– Что мешает тебе показать свою бедную спину и раны? Клемент, - сказала она с нежностью.
– Я же вижу, как это мучает тебя.
– Откуда такое странное увлечение отметинами былой боли? А?
– Долгая история… Понимаешь, когда тебя били… Я закрыла глаза, чтобы не видеть этого. Я слышала только удары, и позже пыталась забыть
– Но почему нельзя? Тебе было всего двенадцать лет.
– За чем они пытали тебя?
– Мирра заглянула ему в глаза.
– Уж, не за тем ли, чтобы ты рассказал им, где я? Если им нужна была твоя смерть, то почему они не убили тебя сразу? А вместо этого привезли на площадь, чтобы устроить показательную казнь. Ты сам сказал, что Смотрящим только и нужно было, чтобы я выдала себя. Это так? Не молчи, скажи, я права?
– Частично, - он пожал плечами.
– Но это все равно ничего не меняет. Свою порцию пыток, я получил бы в любом случае.
– Меняет Клемент, и очень сильно. Во всяком случае, для меня.
– Она покачала головой.
– У тебя доброе сердце, но ты не обязан был этого делать. Да, мне тяжело вспоминать тот день, но я буду последним ничтожеством, если сделаю вид, что ничего не знаю и забуду, за что ты получил эти шрамы.
– Мирра, не говори так! Еще не хватало, чтобы и ты укоряла себя. Это лишнее.
– Он отвернулся и подошел к окну.
– Ты одет в обычный городской костюм, но ведешь себя так, словно на твоих плечах снова ряса.
– Угадала, она всегда со мной. Можно сказать, что я в ней родился. Ничего не изменилось.
– Клемент многозначительно посмотрел на нее. Мирра поняла его и отвела взгляд.
– Ты признаешь это, да? Хочешь отгородиться ею от остального мира? Пускай, это твое право. Но ведь я же не чужой человек. Доверься мне и нам обоим станет легче. Обоим, понимаешь?
– Хорошо… Уговорила.
– Клемент дернул за ленты плаща.
– С тобой невозможно спорить.
За плащом последовала прочая одежда и оружие. Монах расстался даже с последним бастионом - рубашкой. Оставшись в одних штанах, он хмуро посмотрел на Мирру.
– Ты всегда добиваешься своего. Смотри, если тебе так хочется. Но для женских глаз это не самое приятное зрелище.
– Это пойдет тебе на пользу, вот увидишь. Сядь, пожалуйста.
Он скользнула взглядом по его плечам и груди, которых не пощадила кислота и покачала головой.
– Когда-нибудь я доберусь до того, кто это сделал, - тихо сказала Мирра.
– Месть - это недостойное чувство.
– Свет его не одобряет?
– Совсем не одобряет. Тем более что все эти десять лет я не сидел сложа руки.
– Неужели, - девушка удивленно посмотрела на Клемента, - мстить больше некому?
– Я тебе потом расскажу, - уклончиво ответил он.
В самом деле как ей объяснить, что он не только не оставил монашество, но и занял место магистра ордена, не останавливаясь на своем пути ни перед чем - даже перед убийством. Ложь и смерть стали для него привычными спутниками. Мирра помнила его совсем другим. Как она отреагирует на произошедшие перемены? Поймет, простит или возненавидит? Да и вообще, стоит ли ей рассказывать?