Момент решения

Эллин Стенли

— Надеешься? На что? — переспросил я, не испытывая особого восторга от ее замысла. — Послушай, Элизабет, — тщетно пытался я отказаться, ну какой я, к черту, советчик. Хью и не подумает меня послушать, если дело касается его собственных проблем.

— Ну, если тебе так неприятен этот разговор...

— Да я не о том! — взорвался я. — Мне просто не хочется соваться в это дело. Хью в состоянии решить все сам.

— Это меня и пугает.

— Что ты имеешь в виду?

— Это не телефонный разговор, — в ее голосе появились жалобные нотки, — я расскажу тебе подробности завтра. Если в твоем сердце сохранилась хоть капля любви к несчастной

сестре, я жду тебя с утренним поездом. Поверь, это очень серьезно.

Я приехал утром в отвратительном настроении. Мое сверхактивное воображение уже нарисовало ужасную картину катастрофы, хотя никаких оснований для этого в общем-то не было, и к той минуте, когда я поднимался по широкой лестнице замка, я был готов к чему угодно.

Внешне, однако, все выглядело безоблачным. Хью встретил меня очень тепло и сердечно, обрадовалась мне и Элизабет. Мы прекрасно пообедали, за столом продолжался непринужденный разговор. Тема Реймонда и Дейнхауза ни разу не всплывала. Я тоже не стал говорить о звонке Элизабет, но при мысли о нем меня охватило понятное раздражение. Можно представить, в каком состоянии я был, когда мы с Элизабет наконец остались наедине.

— Изволь объяснить, что все это значит? Бог знает чего только я не передумал, пока ехал сюда, и что я вижу. Давай рассказывай.

— Сейчас, — сказала она невесело, — пошли.

Она повела меня по тропинке парка за конюшни. У дороги, начинавшейся на опушке леса, она неожиданно спросила:

— Ты ничего не заметил, когда подъезжал к дому?

— Нет.

— Я так и подумала. Поворот к замку слишком далеко отсюда. Сейчас ты все увидишь сам.

Я действительно все увидел сам. Ровно посередине дороги был поставлен стул. На нем сидел крепкого сложения молодец, небрежно перелистывавший журнал. Я без труда узнал это — его был один из надежнейших слуг Лозьеров. По лицу его было видно, что сидит он здесь уже давно и готов просидеть ровно столько, сколько потребуется. Я сразу догадался, для чего его здесь усадили, однако Элизабет посчитала необходимым растолковать все это самым тщательным образом. Когда мы подошли к сидящему, он поднялся навстречу и широко улыбнулся.

— Уильям, — обратилась к нему сестра, — будь любезен, расскажи моему брату, что за приказ ты получил от мистера Лозьера?

— С удовольствием, — весело ответил тот. — Мистер Лозьер приказал, чтобы здесь все время сидел кто-нибудь из наших. Мы не должны пропускать грузовики со строительными материалами для Дейнхауза. Мы должны говорить водителям, что это частная дорога и они нарушают право владения. Если кто-то из них попытается прорваться силой, нам надлежит вызвать полицию. Вот и все.

— А вы уже имели дело с грузовиками? — спросила Элизабет. Вопрос был рассчитан на меня, потому что он взглянул на нее с удивлением.

— Вы же в курсе, миссис. Пара грузовиков была в первый день. Без всяких скандалов, — пояснил он дм меня, — никто из водителей не стал рисковать. Вторжение в частное владение — это вам не шутка.

Мы отошли от дороги. Я схватился за голову:

— Невероятно! Разве Хью не понимает, что эта затея не пройдет ему даром. Это ведь единственная дорога в Дейнхауз, и потом, она так давно находится в общем пользовании, что ни о каком частном владении и речи быть не может!

— То же самое Реймонд говорил Хью несколько дней назад, — кивнула сестра. — Он примчался сюда в ярости. Они долго спорили. Когда же Реймонд закричал, что заставит

Хью отвечать за свои действия в суде, муж ответил, что будет просто счастлив провести всю оставшуюся часть жизни в процессах по этому делу. Но это были еще цветочки. Напоследок Реймонд предупредил Хью, что сила влечет за собой только силу. С этого момента я жду, что между ними вот-вот разразится война. Разве ты не понимаешь, что посадив своих людей посреди дороги, Хью его провоцирует? Это меня очень пугает...

Я все прекрасно понимал. И чем больше я обдумывал сложившуюся ситуацию, тем страшнее она мне представлялась.

— Но у меня есть план, — нетерпеливо продолжала Элизабет, — потому я и хотела, чтобы ты приехал. Сегодня вечером у нас будет званый ужин.

Своего рода мирная конференция. Приглашены ты, доктор Уэйнант, Хью вас обоих очень любит, и, — здесь она сделала паузу, — мистер Реймонд.

— Не может быть! — воскликнул я. — Неужели он придет?

— Я была у него вчера. Мы долго разговаривали. Я объяснила ему свой замысел. Мол, соседи должны собраться за столом и прийти наконец к пониманию. Братская любовь и все такое. Должно быть, в его глазах я выглядела вдохновенной дурочкой, но, как бы то ни было, он ответил согласием.

Дурное предчувствие охватило меня:

— А Хью знает об этом?

— Об ужине? Конечно.

— Нет, о том, что придет Реймонд.

— Не знает. — Ей явно не понравился мой мрачный взгляд, и она с вызовом бросила:

— Как ты не понимаешь? Нужно было сделать хоть что-нибудь, и я пошла на этот шаг. Неужели лучше сидеть и ждать неизвестно чего?

Пока мы не расселись за столом, мысль о том, что сестра не так уж и не права, не раз приходила мне в голову. Однако ее мужа приход Реймонда явно вывел из равновесия. Ему удалось скрыть свои подлинные чувства, но взгляд, брошенный в сторону Элизабет, был более чем красноречив. При этом он элегантно познакомил Реймонда и доктора, поддерживал разговор за столом и вообще очень неплохо справлялся с ролью хозяина.

По иронии судьбы, именно присутствие доктора, превратив поначалу эту встречу в победу Элизабет, все испортило и привело ее к трагическому финалу. Известный хирург с весьма благообразной внешностью, Уэйнант, как школьник, обрадовался знакомству с Реймондом.

Не прошло и часа, но уже можно было подумать, что перед вами закадычные друзья.

Но как только Хью почувствовал за ужином, что все внимание сосредоточилось на фокуснике, а не на нем самом, маска доброго хозяина начала потихоньку исчезать. В этом-то и был фатальный изъян плана Элизабет. Есть, конечно, люди, которым нравится принимать у себя знаменитостей и греться в лучах их славы. Хью был не из этой породы.

Кроме того, он считал доктора одним из ближайших друзей, а мне уже не раз приходилось убеждаться, что уверенные в себе люди крайне ревниво относятся к симпатиям своих близких. А если к тому же на давнюю дружбу посягает еще и кровный враг! Представив себя на месте Хью поглядывая на вовсю разошедшегося за столом Реймонда, я готовился к самому страшному.

Наконец Хью представилась возможность вмешаться. Реймонд увлеченно рассказывал о своих инструментах, использовавшихся для эффектных трюков освобождением. Сосчитать все, что имелось в его арсенале, было просто немыслимо. В дело могло пойти что угодно — проволока, кусочек металлической стружки, даже клочок бумаги. Он использовал их, примеряясь к конкретной ситуации.